Если бы я не знала, что будет выступать Мальдонадо, то не узнала бы его.
Стать. Осанка. Серьезное лицо. Решительный взгляд. Уверенная походка. Он совсем не похож на того парня, которого я видела на пляже и в ночном клубе. Будто за этот месяц он повзрослел на несколько лет.
Выходит на центр и благородно, как и его отец, склоняет голову, приветствуя членов королевской семьи и публику.
Лола сильно сжимает мою руку.
— ¡Madre de Dios! Какой же красивый парень! — выдыхает она. — И как ему идет это Traje de Luces! [костюм огней]
Понимаю, что яркий золотой рисунок создан намеренно, чтобы слепить и дразнить быка, но Давид всему может придать благородства. Его короткий жилет и бриджи переливаются в закатных лучах солнца и создают его образу эффект свечения.
— А какая фигура! Божественная. И culito [зад] что надо. Как крепкий орех. Ух. Так бы и ухватила… — продолжает Лола. — Хорошо, что моего Антонио нет.
Смотрю на Лолу с иронией. Коллега в своем репертуаре.
— А что? Разве я не права?
Надо признать. Права. Узкие бриджи плотно обтягивают стройные, но крепкие бедра Давида и вся женская половина стадиона млеет от парня.
— Ты бы лучше смотрела на своего бойфренда, — раздается резкое от Лант, и Лола шутливо прикусывает язык.
— И монтера ему идет, — все же продолжает она.
Киваю. Даже в причудливом головном уборе он выглядит благородно.
В руках держит свернутую конусом тяжелую накидку — с одной стороны желтую, с другой ярко-розовую.
— Почему его мулета не красная? — тихо спрашиваю я.
— Это не мулета, а капоте [плащ] . Он гораздо тяжелее мулеты, иногда прорезиненный. Его используют для игры с быком. Мулета легкая. Ее используют в финальной части корриды вместе с эспадой [мечом].
Следом за Давидом выходит небольшая свита. Старший Мальдонадо и еще один тореро тоже в костюмах для корриды.
— Они будут втроем выступать?
— Нет. Сейчас будет посвящение. Padrino [крестный отец] - уважаемый тореро - дает наставления и передает новильеро статус. А Testigo [свидетель] — еще один уважаемый тореро - фиксирует это событие.
Тем временем старший Мальдонадо поворачивается к сыну и снимает свой головной убор. Сын зеркалит движение и встает перед отцом.
И начинается… нет, не ритуал официоза. А разговор. Между сыном и отцом.
Каэтано кладет руку на плечо Давида — жест поддержки и безмолвного «я рядом». В глазах лучится теплота и забота. Но взгляд серьезный. Будто говорит «ты выбрал этот путь и тебе нести за него ответственность». Но он не строгий наставник, а надежный союзник. И сын это понимает. Внимательно слушает. Кивает в ответ. Смотрит на отца, как на отражение самого себя.
Нам не слышно разговора. Но весь стадион замер. Невероятное зрелище. По позвоночнику идет ток. Создается впечатление, будто мы все подглядываем за их разговором в замочную скважину. Настолько он искренний и настоящий. Не на публику. А идущий из глубины сознания и сердца.
Даже я со своего места чувствую эту крепкую неразрывную связь. Отец — Сын. Слышу слова поддержки и теплое «я верю в тебя».
Наконец, разговор закончен и Каэтано крепко обнимает сына. Закрывает глаза. Будто прощается с маленьким мальчиком и принимает его уже как взрослого мужчину. Который сам несет ответственность за свою жизнь и смерть на арене.
Отрывается, вытягивает перед сыном ярко-красную мулету с мечом, и Давид, целуя отцовское оружие, принимает его, как символы мастерства и опыта.
Поднимает красный плащ с острой шпагой вверх и весь стадион взрывается аплодисментами.
— Теперь Давид в элите, — тихо шепчет Лола, а я наблюдаю, как Каэтано со свидетелем уходят с арены и становятся за баррерой. Оставляя Давида одного.
Тот щедро смачивает мулету водой. Видимо чтобы она стала тяжелее.
Стадион вновь замирает, потому что Мальдонадо младший поворачивается лицом ко входу, над которыми висит голова быка. Крестится. Целует невидимый крест в пальцах и дает знак открыть ворота.
Из динамиков озвучивают имя быка, его вес в 535 кг и его родословную. Зрители затихает, но на секунду. По стадиону проходит гул беспокойства.
— Господи, что? — тихо спрашиваю я.
— Имя быка и его родословную держат в секрете до последнего… — отвечает Лола, и в ее голосе читается волнение.
— Бык на альтернативе — это как экзамен, — внезапно добавляет Лант. — Он должен быть достаточно сложным, чтобы показать мастерство тореадора, но не настолько непредсказуемым, чтобы сорвать церемонию посвящения. Давид выбрал сложного и непредсказуемого. Можно сказать, бык из легендарного помета.
Сердце сжимается от страха. Позвоночник начинает вибрировать от адреналина.
— Черт. Решил доказать по полной, что настоящий мужчина,— хмурюсь я, наблюдая за Давидом. Внезапно он поворачивает голову в нашу сторону, и на секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Нет. Мне, конечно, это кажется…
Закрываю глаза и повторяю. Пусть его вера ему поможет.
Давид продолжает стоять у ворот и, распахнув яркую мулету, ждет, чтобы посмотреть своей смерти в лицо. Старший Мальдонадо за барьером. Сосредоточен. Его мать Мерсéдес закрыла глаза и, сжимая младшего сына, молится.
Внезапно раздается шум и тихий низкий рев. Из черного зева ворот вылетает бык и, выставив рога вперед, несется прямо на Давида.
Глава 37. Tauromaquia
Бык в метре от Давида. Не дышу. Первое желание — закрыть глаза. Но я не должна прятаться от реальности. Сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.
Столкновение. Взмах красной ткани. Грациозный шаг. Прогиб спины. Острые бычьи рога проходят в миллиметрах от торса. Скользят по мулете.
Арена взрывается от восторга.
— Какая грациозная manoletina! — выпаливает Лола.
Бык по инерции несется дальше и атакует барреру, оставляет на ней следы от острых рогов. Мощные ноздри выпускают воздух. Медленно разворачивается. Бежит по кругу, будто выискивая, кого бы еще продырявить. Перевожу взгляд на Давида. Он распахивает яркий плащ. Дразнит быка движением. Бык останавливается. Реагирует. Роет песок копытом. Готовится. Издает рык. Несется на Мальдонадо.
И вновь не дышу. Запрещаю себе закрывать глаза. Атака. Взмах мулетой. Давид выгибается красивой дугой. И бык проносится мимо.
И вновь трибуны неистовствуют.
— Браво! — кричит Лола. — Какая шикарная bernadina!
Бык останавливается у барреры. Будто продумывает новый маневр. Даже издалека чувствую его агрессию.
— Это было очень рискованно, — выдыхает Лант, аплодируя. — Принять быка с легкой мулетой, пока он не склонил голову. Верх мастерства.
Коллеги сыплют терминами, в которых я плохо разбираюсь, но мне сейчас не до выяснения терминологии.
Одно понятно наверняка — если этот зверь весом в полтонны просто заденет… В лучшем случае — травма. В худшем — даже думать не хочу.