— В этом нет необходимости. Уверена, студия в идеальном состоянии.
Улыбаюсь.
— Спасибо за доверие. Когда буду уезжать, ключ от студии оставлю внизу у консьержа, но если того не будет на месте — в ящике, — протягиваю ключ от почтового бокса.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра вечером.
Встаю. Протягиваю руку.
— Спасибо большое, миссис Лант. За все. Вы один из тех руководителей, под чьим началом было полезно работать и развиваться.
Улыбается. Пошло тепло.
— Желаю тебе удачи, Мия.
Крепко сжимает мою ладонь. Чувствую, будто хочет добавить какое-то напутствие, но молчит.
На секунду зависаю и искренне добавляю:
— Спасибо за тот разговор в машине. Вы мне помогли.
И это правда.
Улыбается, и я вижу, как с нее уходит маска. Она уже не старший администратор миссис Лант, а личность. За пределами должностной субординации. Эмма Лант.
— У тебя все получится, Мия.
— Надеюсь.
Выруливаем из отеля. Но на выезде прошу водителя остановить. Открываю окно. Поднимаю голову вверх.
— Прощай «Royal Holidays». Мы отлично сработались. — Перевожу взгляд на клубные этажи. — Прощай Бернхард Айслер. Я отпускаю тебя. Своим выбором я разрываю мою связь с тобой.
Машина аккуратно трогается с места, а я выдыхаю. Закрыла гештальт. Не только свой. Ведь я сделала выбор, как хотел Ктулху. Пусть Айслер обратит внимание на других женщин. Теперь каждый пойдет своей дорогой. И моя дорога связана с Давидом Мальдонадо.
— Куда, сеньорита Бесова? — вторгается голос Франсиско.
— Заедем за подругой и на шопинг в «La Cañada».
Нет, обновлять гардероб я не планирую. Нужно купить подарки для членов семьи Мальдонадо.
Как говорила моя бабушка, «Негоже ехать в гости с пустыми руками». Могла бы это сделать и в Мадриде. Но представляю этот шоппинг — все будет куплено на кредитку Давида и по большей части для меня.
Два часа шоппинга в торговом центре La Cañada Marbella величиной со стадион — это как отдельный вид искусства и терапии. Тем более сдобренный, как ароматной специей, отличным настроением и предвкушением чего-то нового, интересного и познавательного. Столько позитива и какой-то детской беззаботности несмотря на волнение и серьезные цели, я не испытывала никогда.
Чувствую, как за мной закрывается старая дверь и открывается новая. Странные ощущения. Но приятные. И главное, нет внутренних конфликтов от принятого решения. Все идет настолько гармонично, что даже ничего не хочется корректировать или менять. Идеальная картина, не требующая поправок — лучшее враг хорошего.
В «Massimo Dutti» я купила шелковый платок для Мерсéдес, так как видела что-то подобное на ее шее во время корриды.
В «Adolfo Domínguez» я приобрела шарф для Каэтано Мальдонадо.
В «Zara Home» — сет из двух кофейных чашек для бабушки Давида и небольшой винный набор для дедушки.
Не забыла и о младших.
Радиоуправляемую гоночную машинку для брата Давида и детское пианино для малышки.
Да. Понимаю. Мой шопинг отличается от того, что я делала при Айслере. Мои подарки скромны, на них нет лейбла Gucci или Prada, но я тоже не дочь миллиардера. Главное, от души и со вкусом. И спасибо сезонным скидкам — значительно сэкономили бюджет.
Заходим в «Oysho», и я покупаю Радке парео ярко-бирюзового цвета.
— А Давиду что подаришь? — обнимает меня подруга в знак благодарности.
— Себя, — шучу я, но серьезным тоном добавляю. — Понятия не имею.
— Подари ему глобус.
— Да. Чтобы не заблудился, — и мы вместе смеемся на весь торговый центр, привлекая внимание туристов и заряжая их своим позитивом.
И все же, проходя мимо очередной витрины, цепляюсь взглядом за шахматный подарочный набор и покупаю его Давиду.
— Шикарный подарок, — показывает Радка палец вверх.
— Ему, как будущему дипломату, пригодится.
Садимся в пиццерии фудкорта, чтобы немного передохнуть.
— Вижу, для детей ты не скупилась, — усмехается подруга, откусывая кусок от ароматной пиццы пепперони.
Рассматривает большую коробку, где нарисована малышка, сидящая на полу и играющая на пианино.
— А вдруг она будущая Марта Аргерих, — пожимаю плечами.
— Кто это?
— Знаменитая пианистка. Бабуля моя ее любила. И меня немного научила играть и петь…
Радка сидит, улыбается Моной Лизой. И смотрит так же. Загадочно.
— Что?
— Представила ваших с Даво детей. И как ты учишь дочь играть на пианино.
Хмурюсь. Вот уж о чем я еще совсем не думала. К детям отношусь хорошо, но никогда не испытывала щемящего восторга, не люблю, когда они капризничают, и не примеряла на себя роль матери. Даже не представляю себя мамой. По крайней мере, пока.
— Слишком рано об этом думать. Сначала нужно встать на ноги. Добиться чего-то. Сделать карьеру. Мы еще слишком молоды. Успеем.
— А сколько тому челу из отеля лет?
— У нас большая разница в возрасте. А что?
— Дети у него есть?
— Вроде бы нет.
— Значит, тоже еще один плюс в копилку Мальдонадо. — уверенно. Откусывая очередной кусок ароматной пиццы.
Понимаю, о чем она.
Возраст Давида — это и мой возраст тоже. А значит, у нас обоих есть время познать себя, развиться, прежде чем думать о детях.
— Ты права, — соглашаюсь с подругой. — Возможно, тот, другой, торопил бы…
— А чем он вообще лучше Мальдонадо?
Задумываюсь. Хороший вопрос. Что-то новое в плане развития? Да нет. Давид также мог бы предоставить мне и образование в Швейцарии, и работу в каком-нибудь крутом отеле, если бы я его об этом попросила. Их семья влиятельна и имеет доступ к монарху. Со слов Лолы, Каэтано — любимый матадор родителей нынешнего короля. Нет сомнений, Айслер влиятельный бизнесмен, в том числе за пределами Испании, и скорее всего авторитетнее Мальдонадо в определенных кругах. Но во-первых, Давид только в начале своего пути. Во-вторых, не вижу лично для себя и моего развития отличий. Тем более не планирую пользоваться привелегиями ни того, ни другого.
— Для меня ничем. Только старше на 20 лет и контроля больше.
— Тогда вообще парится не о чем…
Киваю. Подливаю шипящей кока-колы, и поднимаю бокал:
— За правильный выбор!
— За него, родимого! — зеркалит подруга жест, вытерев пальцы салфеткой. Но не успеваю я сделать и глотка, как в моем saco оживает смарт.
Номер неизвестный. И это настораживает. Чувствую нутром, что это не от людей Мальдонадо. Будто кто-то посторонний вторгся в мое счастье и гармонию. Хмурюсь и нехотя активирую связь.
— Добрый день, Мия. Это звонит Мария Ортис.
Брови удивленно поднимаются вверх. Вот уж кого не ожидала услышать, так это мать Адрианы. Слава Ктулху, младшая Ортис ещё на Тенерифе.
— Добрый день, сеньора Ортис, — аккуратно.
— Я хотела бы с тобой сегодня встретиться.