Надеваю подвеску. Прячу под блузкой. Прижимаю ладонью к груди корону, чувствуя острые края бриллианта. Пусть и моя вера тоже защитит Давида Мальдонадо.
— Чертов Ктулху. Лучше бы я не ездила в отель на Ауди, — досадливо дергаю головой, но тут же возражаю себе: — Какая разница. Айслер все равно бы узнал.
Пусть со стороны я выгляжу сумасшедшей или самоуверенной снобкой, возомнившей, что ее никак не может оставить в покое такой человек, как Наваррский. И, может быть, Айслер уже обо мне забыл и на связи сейчас с другой женщиной. Но, как и в случае с блондином, лучше переоценить врага, чем недооценить.
С этой мыслью и продолжаю сборы. Сортирую остатки вещей — в чемодан и в сумку для Радки.
Поверх складываю подарки для семьи Мальдонадо.
Проверяю пустые полки и закрываю чемодан. Качу его ко входной двери, где уже стоит большая дорожная сумка.
— Ну, кажется, все… — выдыхаю, когда слышу за дверью шаги. Стук и голос Франсиско. Пора ехать.
Уверенно открываю дверь и встречаю на пороге водителя.
— Большая дорожная сумка и чемодан уйдет в багаж. Спортивную сумку забросим к подруге. А коробки с детским пианино и машинкой в ручную кладь, — отдаю распоряжение, подхватывая удобную сумку-saco. Заныриваю рукой внутрь. Проверяю документы. Вроде бы ничего не забыла.
— Ну, Ктулху в помощь, — выдыхаю я и закрываю дверь.
К счастью, консьерж на месте, и я, прощаясь, отдаю ему ключи с указанием, что их нужно отдать сеньоре Лант.
Грузимся. Едем. Быстро добираемся до моего прежнего дома, чтобы не опоздать на рейс. Радка уже внизу встречает меня.
— Ты выглядишь встревоженной, — отмечает она, забирая у водителя сумку.
— Волнуюсь перед поездкой, — обнимаю подругу, прощаясь с ней. Когда еще встретимся, неизвестно.
— У тебя все получится, — шепчет она мне те же слова, что и Лант, и я, целуя ее в щеку, сажусь в машину.
Быстро стартуем с места, оставляя Радку позади. Развернувшись, машу ей вслед. Сколько у меня было таких подруг, которых я оставила в прошлом.
Но вновь разворачиваются вперед, и уже через пять минут мы съезжаем с «гор» на основную дорогу.
Проезжаем мимо отеля. Хмурюсь. Чувствую дискомфорт в позвоночнике. Хочется поежиться. Не нравятся мне и ситуация с Марией и найденные «якорные цепи».
— Прощайте, Бернхард Айслер, — вновь говорю я и добавляю: — «Chaîne d'ancre» я тоже вернула. Теперь я точно вам ничего не должна.
Уже совсем скоро выезжаем на трассу, оставляя позади город. Пролетаем указатель на Малагу. Смотрю вперед. За горизонт.
Теперь точно все. До аэропорта по платному highway ехать минут сорок. Значит, через полчаса будет визуал, что я видела во сне.
Гашу тревогу последних часов, откидываюсь на спинку кресла и смотрю за окно.
В машине тишина. Объемная. Живая. Говорящая о крутых переменах в моей жизни. Чувствую, как скорость пронизывает время. Лишь проносящийся мимо пейзаж и машины нарушают хрустальное безмолвие. Кладу ладонь на спрятанную под блузкой подвеску. Вспоминаю прощальные слова Эммы Лант и Радки.
«У тебя все получится».
Да. У меня все получится. — Аффирмацией.
Внезапно тишину салона резко обрывает трель моего смарта.
Хмурюсь. Во сне я вела переписку, а не говорила по телефону. К тому же рано, до съезда в аэропорт далеко.
Позвоночник начинает дребезжать. И я понимаю — на связи не Давид. Что-то не так. Как и надрывающийся смарт.
Франсиско бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида. Пусть и не улавливает, почему я не тороплюсь отвечать на звонок, но вопросов не задает.
Но я понимаю, что прятаться за неизвестностью нельзя. Неизбежность так или иначе настигнет.
Вытаскиваю смарт и кривлюсь. Как я и предполагала, это не Давид. Бессознательно смотрю на набор цифр, высвечивающихся на экране.
— Бесова. Открывай ящик Пандоры, — приказываю себе и активирую звонок.
Глава 51. Неожиданно
— Здравствуй, Мия, — узнаю низкий тембр Каэтано Мальдонадо. Отца Давида.
— Здравствуйте, сеньор Мальдонадо, — стараюсь, чтобы мой голос не дребезжал, но напрягаюсь еще сильнее. Если звонит кто-то из близких родственников Давида, то, вероятно, что-то очень серьезное.
— Нам нужно поговорить. — Напряженно.
— Что-то случилось?
Сердце колотится так, что, кажется, сейчас проломит грудную клетку.
— Да, кое-что произошло.
Воображение рисует страшные картины. Начиная от подкладывания наркотиков в машину Давида, до его исчезновения.
— Давид здоров? Он в порядке? — уже не скрывая тревоги.
— Да. Он в порядке.
— Это главное, — выдыхаю. Но чувствую, будто Мальдонадо к чему-то меня подготавливает.
— Да, девочка. Это главное. Разговор касается Давида и вашей совместной поездки.
Перестала дышать. Айслер перекрыл кислород? Нас не выпустят из Европы? Ему, как и Ларсу, подложили наркотики?
— Что-то с документами? — аккуратно начинаю издалека.
— Novia Давида Алисия, с которой он расстался, беременна.
Застываю. Настолько неожиданно прозвучала эта новость, что в первую секунды ничего не могу произнести.
В динамике повисает тишина. Мальдонадо не торопит. Понимает, что я должна все это переварить.
— Беременна… — наконец реагирую я.
— Да. Как оказалось уже два месяца, — судя по его интонации для него это тоже сюрприз.
— Два месяца, — продолжаю повторять за ним.
Но мысль уже работает. Значит, это произошло до нашего с Давидом знакомства.
— Наш семейный врач осмотрел Алисию в нашем медцентре и подтвердил беременность.
Машинально киваю, вспоминая медиков, которые делали перевязку Давиду после корриды. И слова Лолы, что это их личный хирург. Умно. Мальдонадо-старший должен был проверить беременность Алисии через медиков, которым он доверяет.
Но тут же возникает другой вопрос.
— Почему только сейчас все это вскрылось?
Хмурюсь еще сильнее. Если бы Алисия сказала о беременности раньше, сколько бы ненужных надежд, планов, решений и, главное, чувств и эмоций можно было бы избежать. Сколько ресурса потрачено впустую.
— Она узнала о беременности уже после расставания с Давидом. Две недели назад. Хотела сообщить моему сыну на корриде.
— Но вмешалась я, — завершаю его мысль. И вспоминаю лицо Алисии, полной надежды на воссоединение. Ее руки, нервно сжимающие веер. Ее негодование на паркинге. Значит, вскрылся еще один эмоциональный слой.
Верю словам, что Алисия поняла далеко не сразу. Знаю девчонку в Италии, которая обнаружила свою беременность только через два месяца.
— Давид сейчас… — пауза. — поехал к Алисии. Скоро тебе позвонит. Но я решил взять на себя обязанность проинформировать тебя.
— Да, это правильно, — соглашаюсь.
Меньше ненужных слов и эмоций. И его торопливость с настороженностью понятны — ему нужно было не только остановить меня до того, как я сяду в самолет. Но и убедиться, что я не прилечу выяснять отношения. Неизвестно, сколько Давид будет разбираться с Алисией и его семьей.