Иду в ванную. Вновь смотрю на тату. Все еще покрасневшая кожа. Хмурюсь. Становлюсь в душ, включая холодную воду на полную. Ледяные струи немного помогают избавиться от дискомфорта, но ощущение руки на спине не прошло.
Обычно я пользуюсь мочалкой из люфы средней жесткости — она хорошо скрабирует и не раздражает кожу, но сейчас взяла морскую губку — она более мягкая и не так ощущается на покрасневшей тату.
Сушу волосы, но сон не идет из головы. Стараюсь не думать. Хмурюсь. Я все равно уеду. Сейчас приведу себя в порядок, пообедаю остатками наггетсов и буду собираться в аэропорт.
Лучше погуляю по дьюти-фри и пройду еще один онлайн урок в зале ожидания. Там всегда есть бесплатный wi-fi. Не хочу сидеть в студии, которую должна была освободить еще вчера. Правда, секретаря Лант я предупредила, что у меня форс-мажор с жильем, и Лант мне позволила остаться в студии еще на одни сутки. Все равно коммуналку удержат с моего счета.
Пообедав остатками наггетсов, отправляю сообщение Радке с пожеланиями удачи в борьбе с трубами, и начинаю собираться. Правда, состояние странное. Все еще в прострации и после встречи с Айслером, и после сна.
От мыслей отвлекает оживший смарт. На секунду вздрагиваю. Но, посмотрев на экран, улыбаюсь. Активирую звонок.
— Как эпопея с трубами? Вернули вам цивилизацию? — первым делом спрашиваю у Радки.
— Воду и свет дали, но теперь жду — через час должна подъехать племянница хозяйки квартиры. Будем оценивать ущерб. Надеюсь, до начала рабочего дня успеем.
— Жаль, что не встретимся.
Пауза.
— Ты когда уезжаешь?
— Купила билет на Болонью. И билет на автобус до Римини. Рейс вечером. Но собираюсь заказать такси уже скоро.
Подруга не торопится отвечать. Опять пауза. И она меня настораживает.
— Надеюсь, тебе не придется искать новое жилье, — логичное объяснение необычного молчания Радки.
— Ремонт я переживу… — голос какой-то странный. Будто приглушенный.
— В чем дело? У тебя проблемы с хозяевами квартиры?
— Да нет... — вновь отмахивается.
— Я же чувствую, что что-то не так.
Опять пауза. И это странное молчание уже напрягает.
— Короче, я только что разговорила с Мигелем. — Звучит, как признание.
Насторажиаюсь.
— Ты имеешь в виду Майкла. Друга Давида?
— Ну да. Он любит, когда его называют Мигелем. Интегрируется типа. В общем, речь не о нем.
— Что с Давидом? — в лоб.
— Скандал.
Сжимаю смарт в руке.
— Какой?
— Короче. Он отказался от беременной Алисии.
— Отказался… — перевариваю информацию.
— Ну да. Ни сходиться с Алисией, ни официально признавать ребенка не будет. Ни под каким соусом. Говорит, хоть пусть избавляется от ребенка, но он не даст ему свое имя.
Хмурюсь.
— Плохо.
— И это при том, что какой-то там экспресс-тест показал, что это ребенок Давида.
В этом я, как раз, не сомневалась.
— Черт. Он перечеркнет свое будущее дипломата.
— Так уже.
— В смысле? — все внутри холодеет.
— Ему поставили условие. Жениться на беременной Алисии, или ему откажут в визе. Он ведь туда не туристом едет. А учиться и работать по какой-то дипломатической миссии.
— И он все равно отказывается принимать беременную Алисию…
— Ну да.
— Это конец его карьере.
И дело не только в Китае. То же самое его бы ждало в любой другой стране. У дипломата не может быть брошенных детей. Он представляет государство. Его реноме должно быть кристально чистым. Безупречным. Особенно в годы становления карьеры. К тому же речь идет о глубоко католической Испании.
— Так и я об этом же.
— А что семья говорит?
— Там вообще Садом и Гомора. Они не принимают его решение. И он с ними поссорился.
— Зачем он это делает?
— Наверное это единственный способ вернуть тебя.
Качаю головой.
— Нет-нет-нет. Он не должен так поступать из-за меня. Я уеду, и он одумается.
— Есть ещё кое-что…
— Что? — настороженно. Очень настороженно.
— Он знает, что ты уезжаешь, и хочет приехать к тебе.
— Откуда он знает? Ты сказала? — хмурюсь.
— Нет. Честное слово, нет.
Возможно, через Ортисов. Я ведь не делала из своего отъезда тайны, когда увольнялась и беседовала с Лант.
— Но он не знает, куда я направляюсь… — С надеждой. — Если я уеду, исчезну навсегда из поля его зрения, он впоследствии смирится с ситуацией и может передумать. Как говорят, с глаз долой — из ума вон…
— Он знает, что ты уезжаешь в Римини.
Хмурюсь.
— Откуда?
— У Мальдонадо свои источники добывания информации. Майкл сказал, что его ссора с семьей ничего не значит. Вычислить тебя по кредитке. Как два пальца.
— Черт. Надо что-то делать…
— Но даже если он не будет знать, где ты… — задумчивое от Радки.
— У него будет цель найти меня.
— Вот-вот. Он же упертый. Включил быка.
— Нет. Его надо как-то остановить. Он должен помириться с семьей, принять ребенка с Алисией и продолжить карьеру дипломата.
— Позвони ему. Попробуй убедить…
— Да. Ты права. — Задумчиво. Уже выстраивая будущий разговор.
— Хотя… — с сомнением.
— Что?
— Ну он будет знать, что ты это делаешь ради его блага. Семьи, карьеры, ребенка… Пожертвовала вашими отношениями. Поэтому он сам от этого блага отказался. И поэтому вряд ли послушает тебя.
Подруга права. Ведь я дала согласие на отношения и если бы не обстоятельства, то уже была бы в этих самых отношениях.
— Все-таки надо его убедить…
— Ну… Это сложно. Он решительно настроен вернуть тебя.
— Он реально непрошибаемый, — хмурюсь.
— Мне кажется, единственный способ убедить его хоть в чем-то, если бы ты была несвободна.
— В смысле? — непонимающе.
— Бесова, не тупи. Ну если бы ты была с кем-то в отношениях. В серьезных отношениях. И не с каким-нибудь мальчиком-зайчиком. Которого Давид может придавить одной левой.
Черт. Радка права. Какой-нибудь коллега из отеля, с которым можно договориться, не подойдет.
— А так — ты свободна. У него дорога открыта. — Продолжает Делчева добивать.
Хмурюсь. Складываю два плюс два.
— А когда Давид отказался от беременной Алисии?
— Так сегодня днем.
Значит после того, как я заказала билет до Римини поздним вечером, и после, когда отфутболила значение сна, Давид начал действовать.
Чертов Ктулху. Айслер все это предвидел. Он читал Давида не хуже, чем читал меня.
И теперь понятно его «ты уже не свободна». Айслер имел в виду не мои чувства к нему. А чувства Давида ко мне. Чувства, которые я своим «да», лишь еще сильнее зажгла в нем. Дала надежду на наше совместное будущее.
Хмурюсь. От напряга разболелась голова. Надо позвонить Давиду.
****
Продолжение завтра