Она медленно, крадучись, как раненое животное, опустилась на четвереньки и начала ощупывать пол вокруг себя. Пальцы скользили по гладкому, холодному паркету, покрытому гранулами пыли и мелкими осколками чего-то – возможно, отвалившейся штукатурки. Каждое прикосновение к чему-то неопознанному заставляло ее вздрагивать. Она боялась наткнуться на что-то мягкое, теплое, живое.
Шепот тем временем менялся. Теперь голоса начинали спорить, перебивать друг друга.
– ...не пугай ее... ей нужно привыкнуть...
– ...время... так мало времени... он голоден...
– ...посмотрите на нее... вся в боли... какая сладкая боль...
«Перестаньте!» – хотелось закричать ей, но голос застрял в горле. Она лишь сильнее вжалась в пол, продолжая свой слепой поиск.
И вот, ее пальцы наткнулись на холодный металлический цилиндр. Фонарик! Она схватила его, как утопающий хватается за соломинку. Большой палец нащупал кнопку. Она нажала.
Яркий белый луч вонзился в темноту, ослепляя ее на секунду. Анна зажмурилась, а потом с жадностью огляделась вокруг. Она была все в той же прихожей. Зеркало напротив, лестница наверх, дверь в гостиную. Все на своих местах. Никаких многоруких теней. Только пыль, тишина и... прекратился шепот. Словно по мановению волшебной палочки. Теперь была лишь гулкая, зловещая тишина.
Анна медленно поднялась на ноги, опираясь на дверь. Луч фонаря дрожал в ее руке. Она посветила на дверную ручку. Та по-прежнему не поддавалась. Она была заперта не на замок – засова не было видно. Она была просто... закрыта. Как будто с другой стороны кто-то держал ее, не давая открыть.
Мысль о том, чтобы оставаться в прихожей, была невыносимой. Она повернулась спиной к двери и направила луч вглубь дома, в тот проход, что вел прямо из прихожей. Там был длинный, темный коридор.
«Другой выход, – подумала она, и мысль зазвучала как мантра. – Должен быть другой выход. Черный ход. Кухня с выходом во двор. Окно».
Она сделала первый шаг, затем второй. Ее шаги эхом отдавались в пустоте. Коридор был длинным и узким. Стены были оклеены темными, мрачными обоями с витиеватым узором, который при движении света начинал «плыть», создавая обманчивое движение на периферии зрения. На стенах висели картины в тяжелых рамах – в основном пейзажи, но такие же темные и безжизненные, как и все вокруг. Изображенные на них леса и поля были похожи на те, что окружали дом – застывшие, безветренные, мертвые.
Она шла медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип половицы под ногой заставлял ее замирать на месте. Но кроме ее собственных шагов и дыхания, ничего не было слышно.
Коридор делал поворот. Анна завернула за угол и оказалась перед развилкой. Один коридор уходил налево, другой – направо. Она выбрала правый, показавшийся ей более широким.
Новый коридор был почти копией предыдущего: те же обои, те же картины. Но через несколько метров она заметила нечто странное. На стене висело зеркало. Небольшое, овальное. И в нем отражался... поворот коридора, который она только что прошла. Но это было невозможно! Она шла прямо, не было никаких ответвлений назад.
Анна подошла ближе к зеркалу. Отражение было четким. В нем она видела свой собственный испуганный силуэт с фонарем, а за ее спиной – тот самый поворот. Она обернулась. За ней был прямой участок стены. Никакого поворота.
По коже побежали мурашки. Она вспомнила надпись: «Не верь своим глазам». Она потянулась к зеркалу, чтобы потрогать его, проверить, реально ли оно. Но в этот момент в отражении, из-за поворота, который не существовал в реальности, мелькнула тень. Быстро, как взмах крыла.
Анна отпрянула, сердце уходя в пятки. Она посветила на то место, где в зеркале был поворот. Стенка. Обычная стена с обоями.
«Воображение, – снова попыталась убедить себя Анна. – Игра света и тени».
Она решила идти дальше, ускорив шаг. Коридор снова повернул, на этот раз налево, и вывел ее в небольшое помещение – не то гардеробную, не то подсобку. С одной стороны стоял большой шкаф с зеркальными дверцами, с другой – этажерка, заваленная какими-то старыми тряпками. И была еще одна дверь. Закрытая.
Анна подошла к двери и потянула ручку. Дверь не поддавалась. Она нажала на нее плечом. Бесполезно. Она посветила фонарем на дверную коробку. Замка не было видно. Дверь тоже казалась просто... запертой изнутри.