Эта мысль, слабая и робкая, стала тем лучом, который пробился сквозь толщу отчаяния. Она не была уверена, что сможет. Но сидеть сложа руки и ждать, пока Обитатель поглотит ее, было уже невыносимо. Это было бы предательством по отношению к памяти Маши и Максима. Они бы хотели, чтобы она боролась.
С этого момента ее цель изменилась. Анна перестала быть беглянкой, ищущей выход. Она стала исследователем, попавшим в ловушку аномалии. Ее оружием должны были стать не сила и скорость, а внимание и разум.
Первым делом нужно было найти воду. Без этого любая борьба была бессмысленной. Она вспомнила, что не проверяла все комнаты на втором этаже. Та, что была рядом с лестницей в подвал, возможно, была кладовой или буфетной.
Анна подошла к единственной неисследованной двери в этом крыле. Она была не заперта. Анна толкнула ее, и дверь со скрипом открылась, показывая небольшую, тесную комнату. Это действительно была кладовка. На полках стояли пустые банки для консервации, жестяные коробки из-под печенья, засохшие веревки. И в углу – настоящая находка. Большая глиняная кадка, почти в рост человека, накрытая деревянной крышкой.
С замиранием сердца Анна подошла к кадке и приподняла крышку. Внутри была вода. Темная, неподвижная, но вода! Запах был затхлым, но не гнилостным. Дождевая вода, собираемая с крыш. Она была не питьевой, но в крайнем случае...
Она огляделась и нашла на полке жестяную кружку. Зачерпнула воды. Она была холодной и пахла старым деревом и пылью. Анна закрыла глаза и сделала маленький глоток. Вода была невкусной, но она смочила пересохшее горло, дав мгновенное, животное облегчение. Она выпила еще немного, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в ее тело.
Утолив самую острую потребность, она смогла думать четче. Следующая цель – систематическое изучение дома. Нужно было составить карту. Понимать его планировку – или ее иллюзию – было жизненно важно.
Она вернулась в библиотеку – самое безопасное, как ей казалось, место. Нашла на столе Джонатана Олдриджа чистый лист бумаги и перо. Чернила в чернильнице давно высохли, но она нашла карандаш. И начала рисовать.
Анна начала с прихожей. Затем нанесла гостиную, кабинет Джонатана, лестницу на второй этаж. Потом – коридоры второго этажа, библиотеку, спальни, ванную, кладовку с водой и лестницу в подвал. Карта получалась странной, нелогичной. Расстояния не сходились. Коридор, ведущий из прихожей, по ее ощущениям, должен был быть короче. А библиотека казалась слишком большой для того участка, который она занимала на плане.
Она вспомнила слова Финча о «геометрических несоответствиях». Дом был больше внутри, чем снаружи. Или его геометрия подчинялась иным законам.
Отложив карту, Анна решила заняться археологией. Нужно было собрать артефакты. Следы тех, кто был здесь до нее. Каждый предмет мог нести информацию.
Она начала с библиотеки. Тщательно обыскала стол, шкафы, полки за книгами. И нашла кое-что еще. За папкой с бумагами она обнаружила маленький, изящный дамский пистолет системы «веблей-фосбери». Он был красив, как игрушка, но смертельно серьезен. Анна проверила барабан. Патроны были на месте. Она с отвращением отложила оружие. Стрелять в Обитателя? Это казалось бессмысленным. Но пистолет давал странное чувство защищенности. Она подумала и все же сунула его в карман куртки.
Затем перешла к кабинету Джонатана. Теперь, зная, что ее ждет, она вошла туда с опаской, но без прежнего ужаса. Анна обыскала все ящики стола. Среди бумаг она нашла не только его записи, но и другие, более поздние. Записку на пожелтевшей бумаге, написанную химическим карандашом, с орфографическими ошибками:
«1952 год. Мы заблудились с Петром. Дверь захлопнулась. По радио только шум и какой-то шепот. Петр пошел искать выход и не вернулся. Я слышу, как он зовет меня, но голос идет из стены. Боюсь сойти с ума. Валя.»
1952 год. Еще одни жертвы. Анна положила записку в растущую коллекцию.
В одном из ящиков она нашла викторианский медальон на серебряной цепочке. Он был изящным, с гравировкой в виде плюща. Анна открыла его. Внутри с одной стороны была миниатюра с портретом Изабеллы Олдридж, с другой – локон темных волос. Тот самый, что был на гребешке? Она повесила медальон на шею. Не как украшение, а как талисман. Как связь с первой жертвой этого места.
Она спустилась на первый этаж, в гостиную. Теперь, при свете фонаря, она изучала ее более внимательно. Под диваном она нашла еще один артефакт – портмоне из искусственной кожи. Внутри были пожелтевшие фотографии, несколько советских рублей и профсоюзный билет на имя «Алексей Петров, лесник». Тот самый брат Петровича из закусочной! Значит, он действительно был здесь. И он не сбежал.