Анна отшатнулась от стола, как от огня. Это была ее рука. Ее почерк. Но она не писала этого! Значит, это было... сообщение из будущего? От нее самой, которая уже прошла этот путь и узнала что-то важное?
«Оно следит за твоими мыслями». Значит, ее попытка анализировать, строить планы – все это было бесполезно? Обитатель читал ее как открытую книгу?
Но тогда... что это за комната с зеркалами? И как любовь к Маше и Максиму может быть щитом? Это звучало как слабая, отчаянная надежда. Но другой у нее не было.
Анна посмотрела на дверь, в которую только что вошла. Там никого не было. Но она знала, что это не галлюцинация. Она видела себя. Возможно, это был не призрак, а... временная склейка. Момент, когда две Анны из разных точек петли ненадолго оказались в одном временном отрезке. И одна из них попыталась передать сообщение.
Эта мысль была одновременно ужасающей и обнадеживающей. Ужасающей – потому что означала, что она застряла в петле настолько прочно, что ее версии начали пересекаться. Обнадеживающей – потому что это означало возможность коммуникации. Не с внешним миром, а с самой собой. Своим будущим, которое знало больше.
Она взяла листок с сообщением и аккуратно сложила его, спрятав в самый защищенный карман. «Не думай о Нем. Думай о нас».
Она закрыла глаза и попыталась сделать то, что было в сообщении. Она отогнала прочь страх, образ расплывчатой тени, мысли о петле. Вместо этого она вызвала в памяти самый яркий, самый счастливый образ: они с Максимом на кухне их старой квартиры. Он готовит завтрак, а Маша сидит на высоком стуле и смеется, размахивая ложкой. Солнечный свет заливает комнату. Пахнет кофе и свежей выпечкой. Она чувствовала тепло этого утра, слышала их голоса...
И произошло нечто странное. Давящее ощущение присутствия, которое витало в доме постоянно, словно отступило. Стало тише. Словно Обитатель действительно потерял ее из виду, ослепленный ярким светом ее любви.
Это длилось недолго, несколько секунд. Но это было реально. Сообщение было правдой.
Анна открыла глаза. В библиотеке было тихо. Она подошла к окну, отодвинула край занавески. Снаружи по-прежнему была тьма. Но теперь эта тьма не казалась такой абсолютной. В ней была крошечная, но важная трещина. Трещина, созданная памятью о любви.
Теперь у нее была цель. Не просто выживать. И не просто изучать. А найти комнату с зеркалами. И использовать свою любовь как оружие против тьмы.
Анна не знала, что ждало ее в той комнате. Но она знала, что должна туда пойти. Потому что ее будущее «я» уже было там. И оно оставило ей подсказку.
Интерлюдия. Последний танец Валентины
Если Элиас Ван Хорн искал в Доме спасения от прошлого, а Алберт Финч – знания, то Валентина Орлова, которую все звали Валей, пришла к нему за будущим. Будущим, которое было таким же ярким и стремительным, как хромовые крылья ее красавца «Шевроле-210», сверкавшего под летним солнцем 1958 года.
Она была дочерью успешного инженера, перебравшегося из столицы в тихую Годрихову Лощину ради спокойной жизни. Но Вале спокойствие было скучно. Ей нравился рок-н-ролл, дурацкие танцы в новомодном стиле твист, яркие помады и восхищенные взгляды парней. Ее жизнь была похожа на цветной фильм, полный смеха, музыки и легкомысленной радости.
В тот день, 15 августа, она поссорилась с отцом. Он снова читал ей лекцию о приличиях, о том, что «девушке из хорошей семьи» негоже разъезжать с первым встречным до самого леса. Этим первым встречным был Денис Власов, новенький в городе, с залихватской ухмылкой и загадочным прошлым. Он был воплощением всего, что так раздражало ее отца, и всего, что так манило Валю – свободы, риска, бунта.
– Ты ничего не понимаешь, папа! – крикнула она, хлопнув дверью. – Мы просто едем на пикник!
Она выбежала из дома, где в гостиной на подставке чернел лаковый телевизор, вещавший об американской мечте, и прыгнула в машину к Денису. Он улыбнулся ей своей широкой улыбкой, от которой щемило под сердцем.
– Ну что, принцесса, готовься к приключениям? – сказал он, включая зажигание.
Их приключением должен был стать старый дом на опушке, о котором ходили глупые байки. Денис, большой шутник, решил, что это идеальное место для пикника – «чтобы пощекотать нервы своей пай-девочке». В машине играл по радио Элвис Пресли, и Валя, откинув голову на подголовник, подпевала, глядя на мелькающие за окном сосны. Она не знала, что это последняя песня, которую она услышит из мира, имеющего линейный ход.