С ними была подруга Вали, Настя, тихая и робкая девушка, которая сгорала от восторга перед смелостью Вали и обаянием Дениса. Она сидела на заднем сиденье, сжимая в руках корзинку с бутербродами, и ее смех был чуть более нервным, чем того требовала ситуация.
Машина резко свернула на грунтовку, и вскоре они оказались на поляне. Дом предстал перед ними не осенним кошмаром, а летним призраком. Он выглядел заброшенным, но не зловещим. Солнце играло на облупившейся краске, в траве стрекотали кузнечики.
– Ну и дыра, – усмехнулся Денис, заглушая мотор. – Как в тех дурацких фильмах ужасов.
Они расстелили плед прямо на крыльце. Валя, смеясь, откусила от сэндвича, Настя робко оглядывалась по сторонам, а Денис достал из багажника пару бутылок пива.
– Давайте исследуем! – предложил он, когда пикник подошел к концу.
– Ой, не надо, – взмолилась Настя.
– Трусиха! – весело поддразнила ее Валя. Ей самой было немного не по себе, но она никогда бы не призналась в этом. Быть смелой – вот что было важно.
Дверь, как и для всех до них, была не заперта. Внутри пахло пылью и затхлостью, но летняя жара делала этот запах не таким уж отталкивающим. Лучи солнца, пробиваясь через щели в ставнях, освещали залы, полные старой мебели, покрытой желтыми простынями.
– Смотри, какой рояль! – воскликнула Валя, подбегая к инструменту в гостиной. Она прикоснулась к клавишам. Звука не было, но подушечки ее пальцев ощутили ледяной холод, странный в такую жару. Она отдёрнула руку.
– Холодный, – сказала она.
– Кондиционер, – пошутил Денис, обнимая ее за талию. – Эй, Насть, сфоткай нас на фоне этого древнего чудища!
Настя, стараясь не отставать, достала свою «Смену». Вспышка осветила на секунду комнату, и Вале показалось, что в дверном проеме на втором этаже мелькнула тень. Высокая, худая, в старомодном сюртуке.
– Там кто-то есть, – прошептала она.
– Призраки, – фыркнул Денис и громко крикнул: – Эй, приведения! Вылезайте, посидим вместе!
Его голос гулко разнесся по пустому дому, и в ответ воцарилась такая тишина, что стало слышно, как Настя задержала дыхание. И тогда дверь с грохотом захлопнулась.
Первой ожидаемо запаниковала Настя. Она бросилась к выходу, дергая ручку, стуча кулаками по массивной древесине.
– Мы заперты! Мы заперты! – закричала она, и в ее голосе послышалась истерика.
– Успокойся, дура! – рявкнул Денис, отталкивая ее. Он попытался силой открыть дверь, но та не поддавалась. Его уверенность начала таять. – Черт... Черт возьми!
Валя стояла посередине прихожей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух из летнего и теплого стал прохладным, а потом и вовсе холодным. Она посмотрела на окно. Снаружи был все тот же солнечный день, но свет казался плоским, ненастоящим, как на открытке.
И тут они услышали музыку. Тихий, далекий, искаженный вальс, доносящийся из глубины дома. Он звучал так, будто его играли на давно сломанной шарманке.
– Что это? – прошептала Настя, зажимая уши.
– Кто-то балуется, – сказал Денис, но его голос дрожал. Он взял со стола тяжелый медный подсвечник. – Остаемся вместе. Идем на звук.
Они двинулись по коридору, цепочкой: Денис впереди, за ним Валя, держащаяся за его руку, и сзади – трясущаяся Настя. Коридоры, которые минуту назад казались простыми и прямыми, теперь изгибались причудливыми дугами. Дверь, в которую они заходили, вела не в ту комнату, что пять минут назад. Стены, Валя поклялась бы в этом, медленно дышали, расширяясь и сужаясь.
Музыка становилась все громче. Она вела их в бальный зал. Огромное помещение с паркетным полом, затянутым паутиной, и хрустальной люстрой, покрытой пылью. Зеркала в золоченых рамах были темными, непрозрачными, словно залитыми смолой. А в центре, медленно вращаясь, танцевала пара.
Это были не люди. Это были манекены, одетые в пожелтевшие свадебные наряды конца XIX века. У них не было лиц, только гладкие овалы из воска. Но они двигались, будто на невидимых нитях, под жутковатый, дребезжащий вальс. От них пахло нафталином и смертью.