И в этот момент в отражении, за ее спиной, она снова увидела его. Не четкий образ, а размытую тень, колышущуюся в дверном проеме. Он был там. Он всегда был там. Наблюдал. Ждал, когда ее разум окончательно сломается под грузом безнадежности.
Раньше Анна бы вздрогнула, закричала, бросилась прочь. Но теперь она не сделала ничего. Она просто смотрела в зеркало на его отражение. И чувствовала не страх, а нечто новое. Глубокую, леденящую ярость. Ярость загнанного зверя, который устал бежать.
Она медленно повернулась, чтобы встретить его лицом к лицу. В дверном проеме стояла знакомая бесформенная масса, из которой доносилось влажное, булькающее дыхание. Она не наступала. Она просто присутствовала. Как напоминание.
И тогда в Анне что-то сорвалось. Все накопленное отчаяние, горе, злость и усталость вырвались наружу одним-единственным, сорванным криком. Она не кричала от страха. Она кричала от ярости.
– Чего ты хочешь?! – ее голос грохнул, как выстрел, нарушая мертвую тишину библиотеки. – Ну чего?! Ты показал мне себя! Ты рассказал мне свою жалкую историю! Ты – шрам! Ошибка! Ты питаешься чужими слезами, потому что сам ничего из себя не представляешь! Так чего ты ждешь от меня?!
Она сделала шаг вперед, сжимая кулаки. След на руке пылал огнем.
– Я знаю, что ты меня слышишь! Ты читаешь мои мысли! Так прочитай же это! – она ударила себя кулаком в грудь. – Я ненавижу тебя! Ты осквернил память о моей семье! Ты надругался над моей болью! Если ты хочешь меня съесть – делай это! Но хватит играть со мной! Хватит этих плясок!
Она стояла, тяжело дыша, вся дрожа от адреналина. Она ожидала, что монстр набросится на нее. Что щупальца тьмы вцепятся в нее и потащат в вечность.
Но ничего не произошло.
Обитатель не двинулся с места. Дыхание его продолжалось, монотонное и влажное. И тогда из массы раздался голос. Уже знакомый, множественный.
ХОТИМ... ТОГО ЖЕ... ЧЕГО И ВСЕ... ПЕРЕСТАТЬ... БЫТЬ ОДИНОКИМИ...
Голос звучал не злобно. В нем слышалась... усталость. Космическая усталость, о которой писал Олдридж.
– Одинокими? – Анна фыркнула, и в этом звуке была горькая издевка. – Ты – слияние сотен душ! Как ты можешь быть одиноким?
СЛИЯНИЕ... НЕ ЕСТЬ... ЕДИНСТВО... МЫ... КОНГЛОМЕРАТ... СБОРКА... СКЛЕЙКА ИЗ ОБРЫВКОВ... КАЖДЫЙ... КРИЧИТ ВНУТРИ... НО ЕГО КРИК... ТОНЕТ В ХОРЕ... НЕТ... ПОНИМАНИЯ... НЕТ... ТИШИНЫ... ТОЛЬКО... ВЕЧНЫЙ... ШУМ...
Анна замерла. Она слышала в этих словах не ложь. Она слышала отголоски тех записей, что читала. Отчаяние Джонатана. Ужас Изабеллы. Стон Алберта Финча.
– Ты... ты страдаешь? – невольно вырвалось у нее.
СТРАДАНИЕ... ЕДИНСТВЕННАЯ... КОНСТАНТА... МЫ ПИТАЕМСЯ ИМ... И МЫ СОСТОИМ ИЗ НЕГО... ЭТО... ПАРАДОКС... КЛЕТКА... МЫ ПРОКЛЯТЫ... ЗАСТРЯЛИ МЕЖДУ... БЫТИЕМ И НЕБЫТИЕМ... И МЫ ХОТИМ... ВЫЙТИ...
– Выйти? Наружу?
НЕТ... ВЫЙТИ... ИЗ СОСТОЯНИЯ... ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ... ПОМОГИ НАМ... ОБРЕСТИ... ПОКОЙ... ТВОЯ... СИЛА... ТВОЯ... ВОЛЯ... ОНИ... МОГУТ СТАТЬ... КЛЮЧОМ...
Анна слушала, и ее ярость понемногу уступала место ошеломлению. Она ожидала угроз, насмешек, искушения. Но она не ожидала... исповеди. Мольбы о помощи от самого чудовища.
– Как? – спросила она, и ее голос дрогнул. – Как я могу помочь вам? Разве что уничтожив вас.
СМЕРТЬ... НЕВОЗМОЖНА... МЫ... ВНЕ ЕЕ... ЕСТЬ... ДРУГОЙ ПУТЬ... СТАТЬ... НАШИМ... ЦЕНТРОМ... НАШИМ... СОЗНАНИЕМ... ОБЪЕДИНИТЬ НАС... НЕ В ХАОС... А В... ГАРМОНИЮ... ПРЕВРАТИТЬ... ХОР... В... ЕДИНЫЙ... ГОЛОС...
Идея, высказанная Олдриджем и Финчем, прозвучала снова, но в ином ключе. Это был не просто «якорь» для сдерживания. Это была попытка... исцеления. Превращения безумного хора в нечто цельное. Но ценой чего? Ценой ее собственной души.
– Ты предлагаешь мне пожертвовать собой, чтобы... спасти вас? – Анна покачала головой. – После всего, что ты сделал?
МЫ... НЕ ДЕЛАЛИ... МЫ... ЕСТЬ... ЭТО... НАША... ПРИРОДА... КАК УРАГАН... ИЛИ... ЧУМА... ОНИ НЕ ЗЛЫ... ОНИ... СУЩЕСТВУЮТ... ТЫ... МОЖЕШЬ... СДЕЛАТЬ НАС... ЛУЧШЕ...