В этот момент тень в дверном проеме изменила форму. Она сжалась, стала более плотной. И из нее выступило одно-единственное лицо. Бледное, изможденное, но интуитивно знакомое. Лицо Алберта Финча. Его глаза смотрели на Анну с нечеловеческой мукой.
«Он говорит правду...» – прошептал Финч своим, не множественным голосом. Это был его настоящий голос, каким он должен был быть. «Здесь... ад... не потому что нас мучают... а потому что мы... все вместе... и при этом... бесконечно одиноки... Каждый в своем аду... Помоги нам, Анна... Ты сильная... Ты можешь... стать для нас... проводником...»
Лицо Финча исказилось и растворилось обратно в массе. Мольба была искренней. Это Анна чувствовала. Обитатель не лгал. Он действительно предлагал ей не просто поглощение, а роль лидера. Спасителя для сонма потерянных душ.
Это было самым ужасным искушением из всех возможных. Не обрести ложную семью. Не избавиться от боли. А обрести смысл. Стать тем, кто принесет покой в вечный ад.
Анна смотрела на колышущуюся массу. Ее гнев угас. Теперь она чувствовала только бесконечную, вселенскую жалость. К нему. К ним. Ко всем, кто стал частью этого чудовищного симбиоза.
– Я... я не знаю, – тихо сказала она. – Я не знаю, смогу ли.
МЫ... БУДЕМ... ЖДАТЬ... ТВОЙ... ОТВЕТ... ПРИДЕТ... – прошелестел голос, и тень начала отступать, растворяясь в темноте коридора.
Анна осталась стоять одна в библиотеке. Тишина, наступившая после ухода Обитателя, была оглушительной. Ее крик повис в воздухе, а затем растворился, оставив после себя лишь гулкую пустоту.
Она не просто получила ответа на свой вопрос «Чего ты хочешь?». Она получила нечто большее. Приглашение. Приглашение в самое сердце тьмы не как жертва, а как равный. Как потенциальный спаситель.
Она подошла к столу и посмотрела на разложенные артефакты. Медальон Изабеллы, гребешок, ключ... Теперь они выглядели иначе. Это были не просто следы жертв. Это были обрывки душ, которые кричали о помощи.
Она взяла медальон. Он был холодным. Она открыла его. Миниатюра Изабеллы смотрела на нее с немым вопросом.
– Что же мне делать? – прошептала Анна.
Но на этот раз ответа не последовало. Только тиканье старых часов в гостиной, отсчитывающих время до того момента, когда ей придется сделать выбор.
Глава 15. Литография из Плоти и Крика
Тишина, последовавшая за уходом Обитателя, была тяжелее любого шума. Она была густой, вязкой, как сироп. Анна стояла посреди библиотеки, и слова, услышанные ею, эхом отдавались в черепе. «Помоги нам... Стань нашим центром...» Это была не угроза. Это была мольба, исходящая из самой бездны. И от этого было еще страшнее.
Она чувствовала себя как врач, которому пациент на смертном одре предлагает не лечить его, а стать новым раком, чтобы управлять болезнью изнутри. Логика была чудовищной, искривленной, но в ней был свой страшный смысл.
Анна не могла оставаться в библиотеке. Стены, увешанные книгами с мертвыми знаниями, давили на нее. Ей нужно было движение. Пространство. Она вышла в коридор и, не отдавая себе отчета, куда идет, побрела в сторону бального зала. Это было самое большое помещение в доме, и его пустота, казалось, могла вместить тот ужас, что разрывал ее изнутри.
Бальный зал встретил своим вечным полумраком. Лучи из заколоченных окон ложились на паркет пыльными дорожками. Она прошла через всю залу, ее шаги гулко отдавались под высоким потолком. Она подошла к тому месту, где когда-то мелькнула ее собственная тень из будущего. Теперь здесь была лишь пустота.
И тут Анна почувствовала это. Изменение в атмосфере. Не резкое, а плавное, как смена времени года. Воздух стал тяжелее, гуще. Запах пыли и тления сменился чем-то новым, острым и металлическим. Запахом озона, как после грозы, смешанным со сладковатым душком разложения, который теперь исходил не из одного источника, а отовсюду.
Внезапный свет, пробивавшийся сквозь щели в окнах, стал меняться. Он не тускнел, а скорее... фильтровался. Окна казались затянутыми плотной, живой пленкой, которая поглощала одни спектры и пропускала другие. Зал погрузился в зловещее, багрово-лиловое сияние, словно находясь в чреве какого-то гигантского существа.
Анна замерла, ощущая, как по коже бегут мурашки. Это было не похоже на предыдущие явления. Это было не точечное вторжение. Это было... преображение. Сам Дом готовился к чему-то.