– Заткнитесь! Вы не настоящие!
Но шепот не стихал. Он звучал не в ушах, а прямо в ее сознании.
...мы настоящие... мы часть тебя теперь... ты смотрела на нас... и мы вошли в тебя... через глаза...
Ужасная мысль поразила ее. А что, если это и правда не галлюцинация? Что если, когда она смотрела на тот конгломерат, часть сознаний, составлявших его, действительно каким-то образом «переселилась» в нее? Заразила ее, как вирус?
Анна посмотрела на свое отражение в темном окне. Ее лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. А потом... потом ее отражение улыбнулось. Улыбкой, которой не было на ее собственном лице. Холодной, чужой улыбкой.
...видишь?.. мы уже здесь...
Анна отшатнулась от окна. Это было уже за гранью. Она не могла оставаться в этой комнате. Ей нужно было бежать. Но куда? Все дороги вели к нему.
Мысль о чердаке, несмотря на предупреждение шепота, казалась единственным логичным выходом. Уничтожить машину, создавшую паразита. Это была ясная, понятная цель.
Собрав остатки воли, она отодвинула книжный шкаф от двери. Коридор за ней был пуст. Но воздух в нем был густым, как кисель. Она побежала к лестнице, ведущей на второй этаж. Шепот в голове не умолкал, нарастая, как рой разъяренных пчел.
...вернись...
...не надо бороться...
...прими нас...
...стань нашей королевой...
Она взбежала наверх и бросилась к коридору, где была дверь на чердак. Та была приоткрыта. Из щели лился тот же багрово-лиловый свет, что был в бальном зале.
Анна толкнула дверь и влетела на чердак.
И замерла.
Лаборатория Олдриджа изменилась. Приборы не просто стояли на месте. Они работали. Без источника энергии лампы и стеклянные шары светились тем же зловещим светом. Маятники качались сами по себе. А в центре комнаты, над медным кругом на полу, висело в воздухе нечто.
Это был сгусток света. Но не яркого, а темного, негативного света, который не освещал, а поглощал все вокруг. Он был похож на «дыру», о которой писал Олдридж. И из него, как щупальца, тянулись тонкие, черные нити, которые были подключены ко всем приборам в комнате. Обитатель не просто был здесь. Он использовал аппаратуру Олдриджа. Использовал ее для чего-то.
И тогда Анна увидела его. Не массу тел, а само «ядро». В самом центре темного сгустка света плавало нечто, напоминающее человеческий эмбрион, но огромного размера и сделанное не из плоти, а из сгущенной тьмы. У него были лишь намеки на черты лица, но в них угадывались черты... Джонатана Олдриджа? Или это был просто образ, который паразит считал подходящим?
ТЫ ПРИШЛА... – раздался голос, но на этот раз он исходил не из воздуха, а прямо из ее головы, заглушая все остальные шепоты. Это был голос самого Ядра. Я ЗНАЛ... ЧТО ПОНИМАНИЕ ПРИВЕДЕТ ТЕБЯ СЮДА... К ИСТОКУ...
– Я пришла остановить это, – сказала Анна, ее голос дрожал, но в нем была решимость.
ОСТАНОВИТЬ? ЗАЧЕМ? РАЗВЕ ТЫ НЕ ВИДЕЛА? РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОНЯЛА? МЫ... ЭТО... ЕСТЕСТВЕННЫЙ ЭТАП... ЭВОЛЮЦИЯ...
Из темного ядра протянулась тонкая, как паутина, нить. Она медленно поплыла по воздуху к Анне.
ПРИКОСНИСЬ... И ТЫ УВИДИШЬ... УЗНАЕШЬ... СТАНЕШЬ... ЧАСТЬЮ... ЦЕЛОГО...
Шепот в голове Анны превратился в оглушительный гвалт. Десятки голосов кричали ей одновременно: «ДА!» и «НЕТ!». Они спорили друг с другом, ссорились, умоляли. Это было невыносимо.
Анна смотрела на приближающуюся нить. Часть ее, измученная одиночеством и горем, хотела прикоснуться. Положить конец борьбе. Обрести покой в растворении.
Но другая часть, та, что была матерью, женой, человеком, восстала против этого. Воспоминание о спокойных лицах Максима и Маши в сердце монстра было не утешением, а самым страшным оскорблением.
– Нет! – закричала она и отпрянула.
И это движение стало спусковым крючком.
Голоса в ее голове замолкли. Воцарилась тишина. А потом ядро Обитателя издало звук, который нельзя было описать. Это был не крик ярости, а звук абсолютного, всепоглощающего разочарования. Звук вечности, которой отказали.