Темный сгусток света взорвался.
Не огнем и светом, а волной чистой, негативной энергии. Она не сожгла Анну, не отбросила ее. Словно прошла сквозь нее.
И в этот момент Анна увидела все. Не образы, а саму суть. Бесконечную, холодную пустоту между мирами. Голод, который был древнее звезд. Одиночество, по сравнению с которым ее собственное было ничтожной каплей в океане.
Это видение длилось микросекунду, но его хватило, чтобы ее разум затрещал по швам. Она не просто увидела это. Она почувствовала это на себе.
Анна упала на колени, захлебываясь беззвучным криком. Ее тело не было повреждено, но ее душа была глубоко ранена этим прикосновением к абсолютному ничто.
Вокруг нее лаборатория пришла в бешеное движение. Приборы взрывались, разбрасывая осколки стекла и металла. Стены трещали. Сам чердак, казалось, рушился.
Анна не помнила, как выбралась оттуда. Она катилась по лестнице, падала, поднималась и снова бежала. Она бежала вниз, в самую глубину дома, в подвал, к той двери, что вела в пещеру. Она влетела в пещеру и упала перед пульсирующей массой, которая снова была здесь, на своем месте.
Но теперь она была не одна. Шепот вернулся. Теперь он был громким, ясным. И он звучал не как голоса со стороны, а как ее собственные мысли. Только произнесенные чужими голосами.
...вот видишь... к чему приводит сопротивление...
...нужно было слушаться...
...теперь ты сломана...
...но мы починим тебя... мы сделаем тебя лучше...
Анна лежала на холодном камне и рыдала. Она проиграла. Она не была готова к такому контакту. Ее попытка понять привела к тому, что дверь в ее сознание была распахнута настежь. И теперь Обитатель был не снаружи. Он был внутри.
Она слышала их всех. Джонатана, Изабеллу, Финча, Валю, Алексея... Их голоса звучали в ее голове, как навязчивая мелодия. Они комментировали ее мысли, спорили с ней, утешали ее, пугали ее.
Она была не просто в ловушке в доме. Она была в ловушке в собственном разуме. И ключ от этой ловушки был потерян навсегда.
Интерлюдия. Последний рубеж обороны
Сергей Волков проигрывал войну с самого начала. Войну с невидимым врагом, не оставляющим следов на радарах и не поддающимся ни штыковой атаке, ни артподготовке. Войну, где его боевой опыт, закаливший его в горниле Чечни, оказался бесполезным, как детская погремушка.
Он приехал в этот богом забытый уголок летом 2004 года, спасаясь не от войны, а от мира. От мира, который слишком громко хлопал дверьми, от машин, чей выхлоп напоминал запах горящей солярки, от взглядов, полных либо жалости, либо непонимания. «Посттравматический синдром» – этот странный диагноз стал его клеймом. Его маленькая семья – жена Ирина и шестилетняя дочь Лидочка – была его последним оплотом, его тылом. И этот тыл нужно было защитить. Уехать подальше. Найти тишину.
Старый дом, внезапно доставшийся ему за боевые заслуги, казался идеальным решением. Двухэтажный, крепкий, хоть и требовавший ремонта, он стоял на отшибе, в окружении вековых сосен. Не дом на опушке из легенд, а просто старый дом. Но лес здесь был тот самый. И тропа, ведущая к нему от поселка, та самая.
Первые дни были идиллией. Лида бегала по лугу, собирая одуванчики, Ирина с упоением распаковывала вещи, напевая что-то себе под нос, а Сергей, сняв наконец-то погоны, чувствовал, как железная обойма тревоги, сжимавшая его грудь, понемногу ослабевает. Он чинил крыльцо, колол дрова. Простые, ясные действия. Мир без выстрелов.
Но тишина здесь была иной. Не благодатной, а гнетущей. По вечерам, сидя на крыльце, Сергей ловил себя на мысли, что прислушивается. Не к звукам, а к их отсутствию. Ни птиц, ни комаров. Только шелест листьев, который порой казался слишком размеренным, как чье-то дыхание.
Ирина первая почувствовала неладное.
– Сереж, а ты не находишь, что здесь слишком пусто? – сказала она как-то вечером, глядя в черный квадрат окна, в котором отражалась их комната. – Не пусто от мебели, а... от жизни.
– Это нам после города так кажется, – отмахнулся он, но сам уже неделю как просыпался от ощущения, что за ним пристально наблюдают.
Лида начала видеть «тетю». Высокую, бледную тетю в длинном платье, которая стояла под сосной и смотрела на дом. Сначала они думали – детская фантазия. Пока однажды Сергей сам не увидел в сумерках женский силуэт, растворившийся в стволах, стоило ему сделать шаг вперед. Он схватил фонарь и ружье, обошел весь периметр. Никого. Но на мягкой земле под сосной не было ни единого следа.