– А что, если... – Анна говорила медленно, обдумывая каждое слово. – Что, если войти в ту комнату не после, а во время? В самый момент активации?
– Это... невозможно. Время зациклено на периоде после катастрофы. Не до.
– А если использовать саму петлю? – настаивала Анна, ее разум работал на пределе. – Ты говорила, что я мост. Что я могу слышать вас всех. А что, если я могу... пройти по этому мосту? Не в пространстве, а во времени? Дойти не до чердака в настоящем, а до того чердака в прошлом? До момента, когда все началось?
В ее голове воцарилась тишина. Даже другие голоса примолкли, пораженные смелостью идеи.
– Это... безумие, – наконец проговорил голос Алберта Финча. – Даже Обитатель существует в рамках петли. Выйти за ее пределы...
– Но петля – это его творение! – возразила Анна. – А любое творение имеет изъян. Случайность. «Непредсказуемое действие». Что, если петля – не идеальный круг? Что, если в ней есть шов? Трещина, ведущая в момент ее создания?
Она вспомнила комнату с зеркалами. Бесконечные отражения, уходящие вглубь. Она вспомнила телефон, передающий голоса из прошлого и будущего. Дом был пронизан временными аномалиями. Почему бы одной из них не стать порталом?
– Теория интересная, – сказал Финч, и в его голосе послышался азарт ученого. – Но как найти эту трещину?
Анна подошла к книжному стеллажу. Она искала не книги по физике, а что-то другое. Старые романы, сборники поэзии. Она помнила, что в одной из книг, которую она пролистывала ранее, был засушенный цветок. И не просто цветок. Роза. А роза, согласно записям Олдриджа, была первым живым существом, которое паразит уничтожил, заставив пройти свой жизненный цикл в обратную сторону.
Она нашла книгу – томик Шекспира. И между страниц, как она и помнила, лежала засушенная роза. Но теперь она выглядела иначе. Она не была коричневой и хрупкой. Она была... свежей. Ее лепестки имели темно-багровый оттенок, и на них выступили капли влаги, как будто роса. Цветок медленно, почти незаметно, распускался.
– Время... – прошептала Изабелла. – Оно течет здесь неправильно. Оно повсюду.
Анна взяла цветок. Он был холодным на ощупь. И в тот момент, когда ее пальцы коснулись лепестков, она увидела не книжный шкаф, а нечто иное.
Вспышку.
Кабинет. Не тот, что на чердаке, а кабинет Джонатана на втором этаже. Он стоит у стола, а перед ним на бархатной подушечке лежит тот самый черный камень – «Око Хроноса». Он еще не вставлен в часы. Джонатан смотрит на него с благоговением и страхом.
Видение длилось мгновение, но его было достаточно.
– Артефакты, – сказала Анна, опуская цветок. – Артефакты, связанные с ключевыми моментами, являются якорями. Они... хранят память о тех событиях. Прикосновение к ним позволяет увидеть прошлое.
Она посмотрела на свою коллекцию. Медальон Изабеллы. Гребешок. Ключ №3. Портмоне лесника. Каждый из них был связан с чьей-то личной трагедией, с моментом, когда этот человек стал частью Обитателя.
Но чтобы добраться до самого начала, ей нужен был артефакт, связанный с самим Джонатаном Олдриджем. С моментом до катастрофы.
Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить все детали из его дневника.
– Его перо, – тихо сказала Изабелла. – Он всегда пользовался одним и тем же пером. Перламутровым, с золотом пером. Он говорил, что оно приносит ему удачу. Он был с ним в тот день.
– Где оно? – спросила Анна.
– На чердаке. На его столе. Рядом с главным томом.
Чердак. Место, где она едва не лишилась рассудка. Вернуться туда было самоубийством. Но другого пути не было.
План был безумным. Найти перо. Использовать его как ключ, чтобы «настроиться» на момент активации «Ока». Затем, используя себя как «мост» и свою связь с голосами, попытаться прорваться через временной шов. Дойти до той самой комнаты и... что? Остановить Олдриджа? Разбить камень до того, как он будет вставлен в часы?
Анна не знала. У нее не было детального плана. Был лишь инстинкт. Инстинкт, подсказывавший, что главное – быть там. Изменить ход событий любым способом. Совершить действие, которого не было в изначальном сценарии.