Вспышка. Она в детской. Маша плачет во сне. Анна подходит к кроватке, но вместо дочери видит там маленькое, сморщенное существо из тьмы, которое смотрит на нее пустыми глазницами и тянет к ней скрюченные ручки.
Видения сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. Это были не нападения, а пытки. Обитатель не пытался ее обмануть. Он выворачивал наизнанку ее собственную память, заставляя ее заново переживать самые страшные моменты ее жизни. Он показывал ей ее беспомощность, ее слабость, ее провалы.
– Он пытается сломать твою волю, – сказал голос, который она для себя обозначила как лесника Алексея. Его тон был спокойным, неторопливым. – Он показывает тебе правду о тебе самой. Не верь ему. Помни, что было после.
После? После аварии она подняла на ноги их общий бизнес, который они начинали с Максимом. После смерти Лены она основала благотворительный фонд для помощи детям с онкологией. После каждого падения она находила в себе силы встать.
Анна шла, стиснув зубы, и сквозь вихрь болезненных воспоминаний пробивала себе дорогу другими образами. Как она танцевала с Максимом на их десятилетие. Как Маша впервые сказала «мама». Как Лена, уже будучи больной, нарисовала ей картину – яркое, солнечное поле.
Она создавала свой щит. Щит из светлой памяти.
Коридор, казалось, не кончался. Он извивался, петлял, уходил вниз и вверх одновременно. Иногда стены смыкались так, что ей приходилось пробираться боком, чувствуя на коже противную влажность живой плоти. Иногда потолок поднимался так высоко, что терялся в темноте, и с него смотрели огромные, бездонные глаза.
Вдруг коридор оборвался. Перед Анной была не стена, а... ничто. Абсолютная чернота, в которой не было ни света, ни звука, ни даже понятия пространства. Это была та же пустота, которую она мельком видела на чердаке. Дыра в реальности.
– Край петли, – прошептала Изабелла. Он ведет тебя к обрыву. Не смотри. Иди сквозь.
– Как? – мысленно спросила Анна, чувствуя, как ее разум замирает перед лицом абсолютного ничто.
– Закрой глаза. Доверься нам. Мы проведем тебя.
Анна закрыла глаза. Темнота под веками была уютной и знакомой по сравнению с той, что была перед ней. Она сделала шаг вперед. Шаг в пустоту.
Ожидаемого падения не последовало. Ее нога ступила на что-то твердое. Анна открыла глаза. Она стояла на узком, каменном мосту, перекинутом через бездну. Мост был старым, потрескавшимся. По обе его стороны, в черной пустоте, плавали обломки – куски мебели, книги, детские игрушки, лица... лица людей, застывшие в вечном крике. Это был мусор, выброшенный за борт петли. Остатки несъеденных реальностей.
Она пошла по мосту. Камень крошился под ногами. С каждой секундой мост становился все уже. Впереди, в темноте, маячила дверь. Та, что вела на чердак.
Но путь к ней преграждала фигура. Не монстр. Не видение. Это была она сама. Но не искаженная страхом, а... совершенная. Сильная, уверенная, с глазами, в которых горел холодный огонь познания. Это была та Анна, которой она могла бы стать, приняв предложение Обитателя. Королева Тьмы.
– Куда идешь, сестра? – спросила ее двойник. Ее голос был мелодичным, но в нем слышался скрежет тысячелетий. – Зачем бороться? Мы можем править здесь. Вечно.
Анна не ответила. Она продолжала идти. Двойник улыбнулся, и в его улыбке была вся печаль мира.
– Ты не пройдешь. Ты – это я. А я знаю все твои слабости.
И мост под ногами Анны исчез.
Она полетела в бездну. Ветер завывал в ушах. Лица в пустоте тянулись к ней, шепча проклятия и приглашения.
Но падение длилось недолго. Сильный толчок, и вот Анна лежала на твердой поверхности. Она открыла глаза. Это была прихожая. У входной двери. Дверь была открыта. За ней виднелся лес, залитый солнечным светом. Свобода.
Искушение было сильнее любого кошмара. Шагнуть вперед. Выйти. Оставить этот ад позади.
– Ловушка, – прозвучал хор голосов в ее голове. – Он предлагает тебе самое желанное. Не верь.