Она повернулась к зеркалу, к лицам любимых людей, и собрала в себе все, что осталось. Не боль, не страх. А ту самую любовь, что отравила «Око». Она вложила ее в один-единственный крик. Крик, в котором было прощание со всем, что она пережила, и приветствие тому, что ждало впереди.
– Я ИДУ!
Она бросилась на зеркало в тот миг, когда трещины сошлись в одну точку. Стекло не разбилось. Оно… растворилось. Превратилось в сияющий портал.
И в этот момент из небытия, из самой глотки распада, вырвалась последняя тень. Не Обитатель. Не Страж. Это была Изабелла Олдридж. Ее фигура была почти прозрачной. Она не пыталась остановить Анну. Она протянула к ней руку. И вложила в ее сознание не слова, а один-единственный образ. Образ маленькой, хрупкой женщины, которая стояла на пороге чердака в день катастрофы и не решалась войти внутрь. Образ сожаления. И… благодарности.
Потом тень исчезла.
Анна шагнула в сияние.
Удар был слепящим. Ощущение – будто ее выдернули из собственной кожи и швырнули в центрифугу. Она летела сквозь вихрь света и звука, и сквозь этот грохот доносились голоса. Не чужие. Их голоса.
– Мама! Держись!
– Анечка! Я тебя держу!
Она чувствовала чьи-то руки. Крепкие, мужские. И другие – нежных, но сильных. Они тянули ее. Вытягивали из водоворота.
Потом все стихло.
Глава 26. Расплата за свободу
Глава 26. Расплата за свободу
Сознание возвращалось к Анне медленно, как прилив к песчаному берегу. Сначала лишь ощущения: жесткость сиденья под ней, вибрация двигателя, тепло, исходящее от нагретой солнцем ткани. Пахло кофе, старой кожей и… сосной. Запах был таким ярким, таким реальным, что вызвал спазм в горле. Она так давно не чувствовала ничего, кроме пыли, тления и озона.
Анна открыла глаза. Она сидела на пассажирском сиденье машины. Их машины. Той самой «Тойоты», что застряла в грязи на лесной дороге. За рулем сидел Максим, его профиль был напряженным, сосредоточенным на дороге. На заднем сиденье Маша, уже не взрослая женщина с прибором, а ее девятилетняя дочь, уткнувшаяся носом в планшет. За окном мелькали сосны, освещенные низким вечерним солнцем.
– …и я говорю, нет, мы обязательно поедем на море в этом году, – говорил Максим, поворачивая руль. – Пусть бизнес подождет. Семья важнее.
Анна замерла. Это… это был тот самый разговор. Тот самый день. За несколько часов до аварии.
– Мам, смотри, какая птичка! – Маша показала пальцем в окно.
Анна медленно повернула голову. Все было так, как она помнила. Слишком идеально. Слишком… нормально. Ее руки лежали на коленях. Она разжала пальцы. На левой руке не было ни следов ожога, ни серебристых шрамов от бумажных фантомов. Кожа была чистой.
– Ты как, выспалась? – Максим бросил на нее быстрый, заботливый взгляд. – Ты вся бледная.
Она не могла ответить. Комок в горле перекрывал дыхание. Это был сон? Галлюцинация? Или… или ей действительно удалось? Не просто вырваться, а изменить прошлое? Вернуться в тот самый момент и предотвратить трагедию?
Сердце забилось с бешеной силой, смесь надежды и леденящего ужаса. Она смотрела на мужа, на дочь, и слезы текли по ее щекам сами собой.
– Аня? Что случилось? – голос Максима стал тревожным.
Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она просто смотрела на них, жадно впитывая каждую деталь, каждый звук. Смех Маши. Твердую руку Максима на руле. Шум ветра в стекла.
Машина ехала по знакомому серому асфальту. Впереди был тот самый поворот. Тот самый, за которым…
– Максим, остановись, – хрипло выдохнула она.
– Что? Почему?
– Просто остановись. Пожалуйста.
Он недоуменно хмыкнул, но послушно начал сбрасывать скорость. Машина съехала на обочину и замерла. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем остывающего двигателя, показалась оглушительной.
– Аня, что с тобой? – Максим повернулся к ней, его лицо выражало искреннее беспокойство.
Она смотрела на поворот. Всего сто метров. За ним – их старая жизнь. Смерть. Пустота. А здесь… здесь был второй шанс. Исправленная реальность.
И тут она его почувствовала. Сначала едва уловимо, как легкую головную боль. Потом сильнее. Давление. То самое, знакомое, давящее присутствие. Оно было не в доме. Оно было здесь. В салоне машины. В воздухе, который она вдыхала.