Если верить карте и глазам, я одолел две трети пути. С деревней, где я появился на свет, нас разделяли последние пять километров. Но сплошного леса. За ним должно было встретить поле и крутой подъём, «подол», как звали его в детстве. И третий от края дом. В котором я не был почти сорок лет.
Глава 6
Сказки атакуют
Идти становилось тяжелее с каждым шагом. Будто снег налипал на берцы и тянул вниз. Будто каждая ёлка норовила если не по морде лапой треснуть, то хотя бы за рукав зацепить, только что не вслух говоря: «да куда ж тебя тащит-то, придурок городской⁈». Но идти назад было дольше, чем вперёд, и эта нехитрая логика успокаивала. В отличие от мыслей о том, что я буду делать, если до́ма там не окажется.
Карты со спутниковыми снимками, в наше время доступные любому, говорили, что что-то, напоминающее дом со двором и баней, там стояло, по крайней мере на дату самой свежей съёмки, прошлогодней. Но две деревни, что остались за спиной, лесом и петлявшей рекой, давали понять, что встретить живых в этих местах — скорее исключение, чем правило. Нет, я, как уверяла продавщица, со всей этой снарягой и в сугробе смогу заночевать: у меня и спальничек какой-то модный, и одеяльце из фольги — не должен пропа́сть. В том, правда, случае, если только уже не пропал. Такие, тревожные и непривычные, не характерные для меня мысли посещали всё чаще. Но внимать голосу разума сегодня, как и вчера, кажется, было некому. И от этого в голове то и дело пролетали мысли и образы из книжек и сериалов, которыми я последние несколько лет пытался скрасить себе жизнь вместо того, чтобы сделать с ней что-то более полезное. Картинки всплывали в основном мистического толка. То драка каких-то карельских ведьм с духом старого шамана, который мечтал пробудить древнее зло. То популярная сказочная франшиза про добра молодца, что гулял между реальностью и сказочным миром, дружил с Кащеем, Бабой Ягой и Водяным. Эльфов только с орками и прочими гоблинами не было. Места́ и климат для них были вокруг не подходящие, чуждые даже, я бы сказал, гибельные. Тут скорее Лешак задерёт, чем эльфы зарежут. А гоблин, наверное, на сто вёрст в окру́ге был один-единственный. И он пёр напролом через проклятый ельник, в котором становилось всё темнее и темнее с каждой минутой.
Мысли в тяжёлой, по-настоящему какой-то буйной голове толклись самые разнообразные. Например, неожиданные, про этимологию и прочую топонимию. О том, что название моей родной деревни было в области не уникальным. Был километрах в восьмидесяти от неё ПГТ, посёлок городского типа, с тем же самым наименованием. Оно как-то было связано с густыми непролазными еловыми чащобами, окружавшими тёзок. Продираясь сквозь буреломы и ветровалы, я как-то отстранённо думал о том, что в том ПГТ, наверное, дела обстояли получше. Эту историю про то, в честь чего появились названия, я помнил с тех пор, как собирал информацию лет пятнадцать назад, когда мы «перебили посёлок под Шкворня». То есть, тьфу ты, приняли участие в организации и проведении предвыборной кампании в полном соответствии с законодательством Российской Федерации, в результате которой поселковую администрацию возглавил наш кандидат, семьянин и патриот, Игорь Владимирович Шабарин. Которого по имени-отчеству до той кампании чаще именовали в документах иного свойства, так скажем. Но агентство тогда не подвело, и Шкворень начал путь в большую политику.