Когда пелена рассеялась, она увидела перед собой лишь хаос. Искореженный капот, дымящийся двигатель, разбитое лобовое стекло, словно паутина, сплетенная безумным пауком. Водитель неподвижно сидел за рулем, его лицо, искаженное гримасой боли, казалось восковой маской.
Сосед был без сознания, его голова бессильно склонилась на плечо. Ана, превозмогая боль, выбралась из машины, словно рождаясь заново в этом кошмарном мире. Кровь, алая и липкая, пульсировала на ее висках. Она взглянула на дорогу, и ужас сковал ее ледяными объятиями. Дорога исчезла. Вместо асфальта под ногами простиралась бескрайняя, черная бездна, в которой, казалось, растворялся сам свет.
Она не успела сделать и пары шагов, как потеряла сознание, в какой-то момент её просто выключило, словно кто-то задул свечу.
***
В ушах стоял неприятный писк аппаратов. Ана едва разлепила глаза, как в них ударил яркий белый свет. Чуть позже взгляд зацепился за идеально белый потолок.
Где-то вдали она услышала тихое “очнулась”. Оно прозвучало таким любимым и знакомым голосом, захотелось заплакать, разрыдаться словно ребёнок.
– Ана, милая, ты очнулась! – голос мужа прорезал густую пелену забытья, словно луч маяка в штормовом море. Его лицо, измученное тревогой, расплывалось в блаженной улыбке, – С тобой все будет хорошо, все позади.
Но что позади? В голове зияла черная дыра, заполненная обрывками кошмаров, как лоскутное одеяло, сшитое из страха и отчаяния. Метро, зловещие магазины, таинственный попутчик, авария в никуда… Это был сон? Или реальность, которая, словно хищная птица, выпустила когти, чтобы вцепиться в ее разум?
– Где ребенок? – прошептала она, голос звучал хрипло и неуверенно, словно старая расстроенная скрипка, –С ним все в порядке? Он в безопасности?
Муж успокаивающе сжал ее руку.
– С ним все отлично, он у моей мамы. Не волнуйся, самое страшное уже позади. Ты просто переутомилась, дорогая, тебе нужно отдохнуть.
“Отдохнуть," - эхом отозвалось это слово в ее голове. Но как можно отдохнуть, когда в сердце затаился ледяной осколок страха? Как можно забыть кошмар, который, словно змея, свернулся калачиком в ее сознании, готовый в любой момент выпустить смертельный яд? Ана была уверена, что этот кошмар еще не закончился. Он лишь затаился, чтобы нанести новый, еще более сокрушительный удар.
История мужа о произошедшем звучала до боли правдоподобно, мол, она отлучилась буквально на пять минут, на пешеходном переходе её сбила машина, после чего она оказалась в больнице.
Сердце забилось часто, как пойманная в клетку птица, в груди возникло сосущее чувство тревоги. Медленно повернув голову, Ана увидела над собой склонившееся лицо в белой маске.
– Вы в порядке, – прозвучал успокаивающий, но до странности безэмоциональный голос. Она попыталась что-то сказать, но губы не слушались, словно на них наложили печать молчания.
В памяти всплывали обрывки кошмарных событий: тёмные улицы, безумные символы, бесконечные переходы метро… Было ли это сном? Или зловещей реальностью, из которой она так и не смогла вырваться?
“Нельзя доверять своим чувствам, если ты боишься," – прошептала она про себя, пытаясь ухватиться за нить разума.
В палату вошла женщина в строгом костюме.
– Нам нужно поговорить, – произнесла она, и в ее голосе прозвучало что-то зловещее, – Вы были в коме. Около месяца.
Слова женщины упали в сознание Аны, словно надгробные плиты, погребая под собой остатки надежды. Мир сузился до размеров больничной палаты, превратившись в зловещий лабиринт, из которого нет выхода.
Муж выглядел счастливым, он вытирал тыльной стороной одной ладони проступившие слёзы, другой он крепко сжимал её руку.
Она обернулась.
На соседней койке реанимационной палаты лежал её попутчик, подключенный к аппаратам.
“Это ещё не конец” подумала она.
Женщина в строгом костюме улыбнулась.
Улыбка ледяной и безжизненной, словно маска, скрывающая неведомую тьму.
– Мы знаем, что вы видели, - прозвучали её слова, словно змеиный шепот, проникающий в самое сердце, – И мы знаем, что вы помните.
Ану охватил озноб. Воспоминания складывались в жуткую картину: дорога, уходящая в бездну, лица, искаженные ужасом, символы, пляшущие в темноте. Это было не просто сном, это было вторжение в ее реальность.
Муж, его заботливое лицо, его ласковые слова – все это казалось теперь лишь искусной декорацией, скрывающей зловещий театр теней.