Марченко раздавил свою сигару, наступив башмаком.
— Мы что, будем продолжать? — спросил он с нетерпением и очевидным раздражением. — Товарищ, есть много дел поважнее, нежели заниматься тем, что сейчас уже стало историей.
Но Поляков хотел говорить.
— Таким образом, золото, вывезенное хивинской бандой из раджабовских подвалов, с которым я ехал в машине к зарафшанскому аэропорту… — Он запутался в событиях, пытаясь все вспомнить. — Я видел, как взлетал «Ильюшин»… Золото должно было отправиться обратно в хранилища Центрального Государственного банка в Сибири. И оно в действительности попало туда? — Поляков уставился в глаза генералу. — То золото, которое вывезли из Хивы, вернулось в российские хранилища?
Он пытался угадать, что же было тогда, но лицо Марченко ничего не выражало.
— Золото ушло куда-то еще, Виктор Петрович?
Марченко отрицательно мотнул головой.
— Но тогда где оно? У вас? У «Братства»? В ваших секретных хранилищах? А где сами они, эти хранилища?
Признание Марченко могло иметь силу динамита. Доход от рэкета и вымогательства «Братства» были ничтожным довеском к десяткам миллионов долларов в золоте и валюте, которые генерал где-то припрятывал.
В голове Полякова начала складываться картина коррупции, созданной Марченко. А что можно сказать о валютных операциях? Контрабандные маршруты в Германию, Швейцарию, и везде десятки банковских счетов. В этих операциях принимала участие Наташа в Мюнхене. А чем занимался генерал-полковник Трофименко, Наташин отец, человек КГБ в Бонне? Неужели он тоже был креатурой Марченко?
— Александр Александрович в германском посольстве работал на вас? — Поляков вглядывался в глаза Марченко, но они оставались холодно-неподвижны. — Он проболтался, верно говорю?
Марченко не реагировал.
— Вот поэтому вы его и убили. Столкнули с балкона в его собственной квартире, поскольку он уже дал всю самую свежую информацию о ваших операциях на Западе и о том, где спрятаны ценности «Братства».
Марченко не подтверждал и не опровергал того, о чем так горячо говорил Олег Иванович. Генерал сидел в кресле, покусывал ногти, выплевывал их, слушал и размышлял. Ведь к такому же выводу могут прийти и другие. Вот это теперь больше всего заботило Марченко. И прежде всех — Зорин. Как заместитель Председателя, он имел возможность получить доступ к данным о состоянии золотых запасов. А эти сведения могли привести его к Марченко. Затем тот же Раджабов. У него возникнут свои подозрения. Сеть затягивалась.
Поляков как бы вторил его мыслям.
— Узбек должен предполагать, что это вы и «Братство» похитили его золото, а не КГБ. И поэтому-то Раджабов нацелился на вас. Но это не единственная причина. Вы дважды обманули его. Вы не просто выследили, но и утащили из его подвалов клад, который, как он считает, по праву принадлежит ему.
— Да, Олег Иванович, это как раз то, о чем я думаю. — Марченко наконец прервал молчание. — Именно поэтому Раджабов ненавидит меня настолько, что степень его озлобленности невозможно определить. Поэтому он использует любые средства, находящиеся в его распоряжении, чтобы сокрушить меня и «Братство». Налет в Голицыне, засада в ресторане «Галакси». Все это иллюстрировалось проклятыми тюбетейками, оставляемыми как визитные карточки. И вот все это, к слову, объясняет, почему и какое у меня на сегодня задание для тебя. — Марченко вынул розоватый картонный билетик. — Это на поезд в Узбекистан, товарищ. Как всегда, билетов нет на недели вперед. Но мои люди на вокзале делают все, что мне нужно, — Марченко не мог не похвастать.
Поляков взял картонку и удивился.
— Почему до Ургенча? Да еще в общем вагоне?
Он представил себе долгую дорогу в вонючем купе с пятью другими пассажирами в то время, как поезд медленно громыхает на юго-восток. Рязань, Тамбов, Саратов. Затем вниз вдоль Волги к небольшой пустынной станции Верхний Баскунчак. Пройдет день пути вокруг северных берегов Каспия, мимо Гурьева и дальше сквозь нефтяные поля Тенгиза, в пустыни Казахстана, к узбекской границе, затем Ургенч и, по-видимому, зеленый оазис Хивы.
— Какого черта я должен тратить дни в грязном, еле ползущем поезде, когда спокойно могу долететь туда за пять часов?