— Не двигаться! Пусть мальчишка отойдет.
Узбеки замерли.
— Мальчишку — в сторону!
Высокий отпустил руку мальчика, отодвинул его на несколько сантиметров.
— Оттолкни его еще дальше, — кричал Поляков, и узбек послушался.
— Повернитесь лицом ко мне.
Они не двинулись.
Полякова трясло. Холод сковывал каждую частичку обнаженного тела. Он попытался еще раз:
— Повернитесь!
И снова узбеки не повиновались.
Терпение Полякова истощилось. Он нажал пальцем спуск. Не больше двух секунд продолжалась очередь. Он видел, как двое боевиков и мальчик распластались, и на мгновение вспомнил расстрел в сибирском ГУЛАГе…
Поляков повернул назад. Он нарушил свой основной принцип — никогда не стрелять людям в спину. Он испытывал презрение к себе, но у него уже не осталось сил и желания заботиться о сохранении моральных принципов в такой момент, — даже удержаться от бессмысленного, в сущности, убийства мальчишки.
Без предупреждения раздалась длинная автоматная очередь. Поляков отскочил, но не мог сперва сообразить, откуда стреляют. Он снова лег голым животом на снег и пополз прочь со всей возможной скоростью вдоль железнодорожных рельсов. Когда-то этой тактике его учили в школе КГБ по арктической тренировке, но ему редко доводилось применять ее на деле. Снова полоснула очередь — метрах в тридцати, теперь видно было, что стреляли из машины. Олег Иванович видел «ГАЗ» и мужскую фигуру за рулевым колесом, освещенную изнутри отсветом от приборной доски, автомат торчал из бокового окошка.
Шофер был прекрасной мишенью. Поляков перевел «АК-47» на одиночные выстрелы, поднял ствол и выстрелил. Водитель уткнулся в руль и почти сразу вывалился из дверцы джипа.
Напрягши последние силы, Поляков дотащился до машины. Он начал стягивать армейскую камуфлированную куртку с узбека, снял с него ватные штаны, сапоги… Он обрел одежду, убежище, немного тепла и две пары колес. Но все, что он взял с собой для выполнения миссий в Узбекистане — «драгунов», оборудование и снаряжение, пачки крупных купюр, запрятанных в сапоги, и другое имущество, — ничего этого у него не осталось.
Поляков повернул ключ зажигания, машина покатила по проселочной дороге. Он считал, что исполнил то, что планировалось сделать в Ташкенте. Он с лихвой отомстил. Он столкнулся лицом к лицу с людьми Раджабова. Его боевики расстреляны. Теперь есть возможность спасти Сукрата, храброго юношу, который шпионил для хивинской банды и передал так много важной информации. Но без «драгунова» не было смысла соваться туда. Засада в поезде показала, что узбекский лох был весьма точно осведомлен о планах Полякова.
Так что на перекрестке с шоссе М-5, вместо того чтобы повернуть на юг, в сторону Азии, Поляков вырулил направо, в направлении Коломны, а затем и Москвы, находящейся километрах в ста тридцати отсюда.
Глава 40
Марченко пребывал в ярости. Истерзанное и истощенное тело Полякова все еще лежало на подстилке в коридоре морга, куда его доставили тремя часами раньше два марченковских солдата. Возвращаясь из увольнения, они заметили брошенный джип, из него доносились стоны и какая-то бессвязная речь. Парнишки не струсили, заглянули внутрь машины, посветили фонариком, узнали своего полковника.
— Горячий кофе, коньяк! — приказал Марченко. — Растирать тело мерзавца спиртом! Срочно доставить врача. Необходимо, чтобы этот человек пришел в себя.
Генерал не проявил ни жалости, ни озабоченности, ни уважения к бывшему товарищу по КГБ, которого он назначил главой военизированных операций в своей банде. Его заботил вовсе не Поляков.
Небритый, бледный, усталый после того, как его подняли из постели в Архангельском в час ночи и доставили на большой скорости по ледяному шоссе в Москву, Марченко шагал по слабо освещенному коридору, топая ногами и колотя кулаками по грязным кафельным стенам в попытке унять гнев. Обычно выдержанный суровый начальник выглядел сейчас настоящим безумцем. В одной руке он зажал тюбетейку, найденную в джипе. И именно эта чаплашка привела его в неимоверное бешенство. То, что Раджабов снова нашел способ проникнуть в его систему безопасности, заставляло думать, что помещения в морге прослушиваются. Или же у него кто-то из приближенных оказался предателем. Если так, то кто?
Мимо проходил работник морга, и Марченко принял его за доктора.
— Нельзя ли сделать что-нибудь с этой грудой мяса и костей? — прохрипел он, указывая на Полякова.
— Он обморозился, — сказал человек. — И вдобавок одурманен наркотиками. Возможно, результат анестезии? У него переохлаждение организма и истощение. Если принять все меры, через несколько часов он начнет нормально функционировать.