Марченко молчал.
— Ну, и как, генерал Виктор Петрович? — настаивал Зорин.
— Я выяснил, что Поляков в тяжелом состоянии и пока еще не может вспомнить все в деталях.
— Это не совсем то, о чем медсестра товарищ Черняева доложила нам всего лишь несколько минут назад по телефону.
— Но я вам говорю, что было на самом деле, товарищ заместитель Председателя. — Марченко снова заговорил сугубо официальным тоном.
Но ясно было, что Зорина он не убедил, того не волновало ни физическое, ни моральное состояние полковника.
— Поляков опозорил наше учреждение. Его следует уволить.
По личному опыту Марченко знал, какое наслаждение испытывает Зорин, распекая подчиненных. Но Виктор Петрович также понимал, что его долг — защищать каждого своего офицера.
— Уж не ослышался ли я, товарищ заместитель Председателя? Обычно КГБ с большим терпением и настойчивостью проводит операции по вызволению своих агентов, задержанных в западных странах. Это вопрос высокой профессиональной чести. Московский Центр прибегает даже к арестам невинных иностранцев, чтобы поторговаться насчет обмена. В том числе и когда наши агенты оказывались вовлеченными в насильственные и вооруженные операции. Но сейчас вы приказываете не поддержать, а уволить человека, действовавшего отважно и весьма профессионально, в соответствии с моими приказами, которые предусматривали даже насилие при выполнении задания, в том числе и с риском для жизни. Товарищ заместитель Председателя, это несправедливо и неприемлемо. Я протестую.
Зорин впился глазами в Марченко:
— Освободите товарища Полякова от обязанностей. Вы понимаете? Изгоните его из КГБ.
Он оперся руками о стол и нахмурился. Марченко понял это как молчаливый приказ выйти вон.
Марченко всегда презирал Зорина. Теперь он презирал его еще больше. Но на какой-то момент у него появилось чувство удовлетворения.
Глава 8
Это было не в натуре Марченко, но он должен был отблагодарить Полякова.
Генерал вернулся в свой кабинет и устроился около распределительного щитка с дюжиной персональных аппаратов. Имена и телефонные номера чиновников КГБ, начиная с Председателя и дальше вниз, были отпечатаны на пространном листе, занимавшем все место от одного края стола до другого и прикрытом толстым стеклом. А в личной записной книжке, что хранилась в нагрудном кармане, числилось еще больше сотни телефонов нужных лиц.
Он нашел номер Наташи и позвонил ей.
— Товарищ Трофименка. Это Виктор. Виктор Марченко.
То, что разговор предстоял не служебный, он подчеркнул особым способом, им обоим известным. Конечно, фамилия Наташи была на «ко»: Трофименко. Но в шутливых личных общениях Марченко прибегал к окончанию фамилии в женском роде, тем самым подчеркивая не просто пол майора, но и характер их отношений и тон предстоящей беседы. И еще: говоря с Наташей, он никогда не упоминал свое звание. В конце концов, между генералом КГБ и майором их службы существовали связи не вполне, так сказать, официальные.
— Олег вернулся. Твой человек снова в Москве.
Марченко любил интриговать и всегда делал это с наслаждением.
— Мой человек? — ответила Наташа, никак не реагируя на подначку. — Я думала, что вы являетесь моим человеком, Виктор Петрович. Вы некогда вроде любили меня. Не так ли? И даже гордились этим.
Будучи молодым лейтенантом, она уступила его домогательствам. Марченко был пьян, но Наташа переспала с ним. Она тогда занималась промышленным шпионажем в разделенной Германии. Довольно скоро Марченко пресытился ее молодым телом и отстранился от нее, хотя Наташа не только одаривала его любовью, но и делала все, что могла, ради его карьеры. Сейчас, когда ей было уже тридцать пять, она ненавидела себя за прежние отношения с Виктором. Она не простила Марченко то, что он публично оскорбил ее в клубе КГБ всего полгода назад. Но она все же не могла игнорировать бывшего любовника. Генерал был как-никак главой Второго главного управления, ответственного за расследование экономических преступлений, ее непосредственным начальником.
Несколько месяцев назад капитан Трофименко вернулась после очередных четырех лет работы в качестве нелегального агента КГБ в Западной Германии. Под видом легкомысленной преподавательницы гимнастики ей удалось завербовать четырех крупных западных чиновников, они давали весьма ценные материалы. Лишь разрушение Берлинской стены и крах Восточной Германии вынудили Наташу возвратиться в Москву — оказалось, весьма вовремя, ибо немецкие контрразведчики успели разоблачить ее. Но дело было сделано, и недавно за безупречную службу ей присвоили звание майора.