— Говорят ли вам, товарищ полковник, о чем-нибудь эти тюбетейки? — назойливо допрашивал Барсук.
— Нет, ничего, — соврал Поляков. Он отвернулся, показывая, что не хочет продолжать разговор. — Ты и еще другие оставайтесь здесь и уберите тела до того, как нагрянет милиция, — вскоре приказал он Барсуку. — Обеспечьте, как и планировалось, доставку всего продовольствия тем, кто обычно занимается сбытом на свободном рынке в Москве.
Поляков махнул рукой в сторону мрачной груды лежавших тел. Вокруг валялись стреляные гильзы. Олег Иванович ткнул Барсука в грудь:
— Разреши предупредить тебя, товарищ. Эти убийства еще ничто по сравнению с тем, с чем придется, по моему мнению, столкнуться теперь «Братству». Вы должны реагировать спокойно, уверенно и все тщательно продумывать. Это не Прибалтика и не Нагорный Карабах. Мне попадались мерзавцы, творящие подобные дела. Мы должны всегда опережать их и морально и физически. Должны постоянно выигрывать. — Поляков влез в джип. — Угроза нависла и над тобой, Барсук, и надо мной, и над всеми, кто работает там, в морге.
Ни тюбетейки, ни характерный прием убийства для Барсука ничего не значили. О каких «мерзавцах» говорил Поляков? Лейтенанту хотелось спросить, но он понимал, что не следует демонстрировать неосведомленность с такой поспешностью, ведь он только что познакомился со своим новым командиром.
Поляков захлопнул дверцу, разбудил водителя и приказал ехать в Москву. Затем откинулся на спинку сиденья и с облегчением закрыл глаза.
«Газик» спешил на восток по промерзшему шоссе, а Полякову виделась грузная фигура Раджабова, сидящего в айване на террасе с видом на Ташкент и запихивающего в рот куски шашлыка. Узбекский лох, по-видимому, разработал эту успешную операцию против Марченко, сидя на своей даче в предгорьях Тянь-Шаня.
Но являлся ли успех Раджабова его победой? Или же это была просто очередная неприятность для «Братства»? Поляков начал размышлять о вероятных планах Марченко по отмщению узбекам.
Глава 21
Было без четверти пять, когда «газик», оставляя следы на только что выпавшем утреннем снегу, въехал во двор морга. Коридоры и помещения внутри были пустынны. Пожилой сторож у двери храпел, а два боевика, охранявшие вход в особо секретные закоулки владений Марченко, безмятежно спали на стульях, держа на коленях «АК-47».
Это были веснушчатые молодые парни с короткой стрижкой, оставшейся от времен их службы в армии. От них несло винным перегаром. Походили они на новобранцев, крестьянских ребят или шпанистых обитателей Подмосковья, хотя им, вероятно, довелось видеть и смерть, и жестокие схватки в прежних балтийских республиках или Нагорном Карабахе. Теперь они возвратились к гражданской жизни, уверенные в том, что стали настоящими мужчинами. В действительности же все, что они обрели, был вкус к убийствам и дракам и мощный запас озлобленности. Они уже поняли, что заботиться о них некому. Развалившийся, мятущийся мир посткоммунистической эпохи за пределами их казарм не мог им ничего предложить. Для них в нем не было места. Они оказались в банде.
Несмотря на полномочия, предоставленные ему Марченко, Олег Иванович знал, что действовать нужно осторожно. Он не должен провоцировать этих юнцов на поспешные необдуманные действия. За время своей короткой армейской жизни их идеалами являлись Рембо, Шварценегер и Брюс Ли. Поляков тихонько прошел назад метров десять. Затем, чтобы разбудить охрану и привлечь к себе внимание, вернулся и, громко топая, направился к моргу.
Один охранник зашевелился, другой окончательно проснулся. Оба смотрели сонными глазами на человека, которого никогда раньше не видели. С перепугу они подхватили автоматы и инстинктивно взяли прицел. Поляков стянул с головы ушанку и стоял, расставив ноги и смотря в упор на охранников.
— Я пришел, чтобы встретиться с генералом, — решительно заявил он.
Оба охранника вскочили.
— А вы кто, товарищ? — Марченко лишь несколькими часами раньше определил полномочия Полякова, но разумеется, даже не подумал известить об этом младших чинов в «Братстве».
— Я полковник Поляков Олег Иванович. Разрешите пройти?
Двое переминались с ноги на ногу.
— Нам не сообщили, что вы прибудете, — произнес тот, что повыше, и посмотрел на часы. — Нам приказано никого не пускать, товарищ. Так что нет смысла добиваться. Генерал уехал четыре часа назад.