— В таком случае скажите, как с ним связаться, товарищи. У меня к нему срочное дело, — настаивал Поляков.
Несмотря на твердый тон и военную выправку, солдаты ему не поверили. Этим юным парням вдолбили, что необходимо подчиняться приказам, а самим не проявлять инициативы.
— Тогда дайте мне номер телефона или адрес, товарищи. У меня очень срочное дело… — Растерянность в глазах солдат сменилась решимостью, под маскировочными комбинезонами заиграли тугие мускулы, руки крепче сжали автоматы.
— У нас, как видите, оружие. Нам приказано пускать его в ход. За это нам платят.
— Возможно, мне следует вам объяснить четко и ясно, кто я такой. Я полковник Олег Иванович Поляков, ваш новый командир, заместитель генерала Марченко.
— Ваше удостоверение, — потребовал один из них.
У Полякова документа не было. Боец, тот, что повыше, приставил автомат к его груди.
— Пожалуйста, уходите. Если вы действительно наш командир, у вас должны быть соответствующие доказательства.
Молодые люди были, конечно, правы. Не вступая в дальнейшие разговоры, Поляков повернулся и зашагал по коридору мимо пустых носилок и гробов. Джип ждал его.
— Поезжай вперед и найди мне телефонную будку, — велел Поляков.
Через пять минут машина остановилась около высотного здания сталинских времен на площади Восстания. Здесь при разных коммунистических правителях обитали в условиях полной секретности в шикарных апартаментах наиболее видные ученые и авиастроители. Поляков нашел кабину с работающим телефоном. Он решил рискнуть и набрал номер, который прочно врезался в память, хотя пользоваться им было разрешено лишь в особо важных обстоятельствах.
Телефон в московском Центре прозвенел дважды, прежде чем офицер взял трубку.
— Центр…
Номер был засекречен, и оператору в голову не могло прийти, что им воспользуется обычный гражданин. Его знали только офицеры КГБ рангом не ниже майора. Даже теперь, когда времена изменились и КГБ обнародовал многие телефоны для открытого пользования, об этом номере по-прежнему знали немногие.
— Пожалуйста, соедините меня с товарищем генералом Виктором Петровичем Марченко, где бы он ни находился. Срочно.
Марченко продолжал оставаться высокопоставленным деятелем КГБ, и Олег Иванович полагал, что в КГБ не догадывались о его двойной жизни.
— Одну минуту, товарищ. — Оператор даже не спросил, кто звонит.
После короткой паузы мягкий женский голос отозвался в трубке.
— Да? — Это был заспанный голос Тани, жены Марченко.
— Мне нужно поговорить с Виктором Петровичем. Это Олег.
— Виктор только что заснул, — сонно ответила Таня. — Я разбужу. Сейчас подойдет.
Поляков слышал электронные помехи на линии, и это подтвердило его догадку, что Марченко на даче. Он слышал, как Таня сказала ему, что на линии Центр.
— Да? — Марченко проворчал недовольным голосом, типичным для сотрудника КГБ.
Поляков шагал по тонкому льду. Только сейчас до него дошло — и слишком поздно, — ведь кто-то в Центре мог в конце концов заподозрить, что Марченко принимает участие в деятельности мафиозных структур. Только сейчас Поляков подумал, что телефон Марченко, возможно, прослушивается.
— Да? — На этот раз голос Марченко звучал еще более сердито.
Поляков понимал, что раздражительность генерала объясняется его неосведомленностью.
— Это Олег… Олег. — Поляков чуть было не назвал свое полное имя, но вовремя спохватился.
— Мы должны встретиться. Немедленно. Право же, дело не терпит отлагательств.
Последовало молчание. Марченко быстро соображал.
— Ты на колесах?
— Да, со мной джип, — подтвердил Поляков.
— Скажи шоферу, чтобы отвез тебя к «Сковороде».
Поляков ушам своим не поверил. Он смешался, но был заинтригован.
— Через час я буду там. Давай в полшестого, — сказал Марченко.
Поляков повесил трубку. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на снегоуборочные машины.
Глава 22
Название «Сковорода» скорее подходило к закусочной, чем к тайному убежищу «Братства». Час спустя джип свернул на пустырь у сортировочной станции железной дороги, рядом с фабрикой мороженого. Это было далеко от центра города, возле шоссе, ведущего в Волгоград.
Шофер припарковал свой «газик» около сторожки железнодорожного обходчика и провел Полякова мимо пустынных пакгаузов и складов. Колючий ветер крутился по двору, взметая снежную пыль и осколки сосулек, падающих длинными острыми копьями с водосточных желобов и труб. Поляков пересек железнодорожные колеи, затем повернул к югу и заковылял по шпалам вдоль состава пустых вагонов для перевозки скота. Ветер гонял клочья грязной соломы. Из нечищеных товарных пульманов доносилось зловоние навоза. Единственно, что нарушало безмолвие, — это шарканье полковничьих башмаков и армейских ботинок водителя.