Наташа уже успела прийти в себя и слушала Зорина с профессиональным вниманием. Она задумалась над тем, почему заместитель Председателя выделил именно ее из тысяч других майоров, состоящих на службе в Центре. Не было ли это следствием таинственных обстоятельств смерти ее отца? Или же Зорин решил использовать ее в борьбе против Марченко, что было небезопасно?
— Я смогу связываться с вами по этому телефону в дальнейшем? — Зорин, конечно, знал, что говорит с ней по квартирному номеру Полякова, но, видимо, все же хотел проверить, не имеет ли она каких-либо других планов.
— Да, пока я буду здесь. Но есть другой номер — в моей новой служебной квартире. Он в списке личного состава Центра.
Наташа почувствовала, что Зорин испытал облегчение.
— Благодарю вас, товарищ майор. Я свяжусь с вами в самое ближайшее время, но не могу точно сказать, когда именно.
— Только единственный вопрос, товарищ генерал. По поводу моего отца. Вам известно, как Александр Андреевич умер? Вы можете сказать мне, как его убили?
Бродившее все время в ней желание узнать правду прорвалось внезапно и бесконтрольно.
— Конечно, я знаю, как скончался генерал Трофименко, — спокойно ответил Зорин.
— Вы скажете мне?
Зорин помолчал.
— Возможно, в следующий раз, когда мы свяжемся с вами.
— Скажите хотя бы одно: было ли это самоубийство или его убили?
Генерал молчал, и Наташа поняла: Зорин зацепил ее. Теперь она и в самом деле всецело в его руках.
Наташа слышала, как генерал положил трубку, подождала несколько секунд; еле приметно, но для понимающих вполне отчетливо сработало электронное устройство, отъединившее прослушку. Все.
А что же с Олегом Ивановичем? Она проклинала себя, что не спросила Зорина. Поглощенная мыслью об отце, она забыла про Полякова.
Ее охватил стыд. Уже второй раз ее вовлекли в какое-то дело. В какое? Да — в гангстерскую войну. А она, глупая девчонка, хоть и в звании майора, никак не могла раскусить этого.
Глава 26
Лимузин Марченко промчался сквозь еще ранний предвечерний поток машин из морга обратно в Центр. Главари банд, выставляя напоказ свои богатство и власть, правили «мерседесами» и «БМВ», ввезенными из Германии. Марченко уповал на скромность, поэтому сохранил свой «ЗИЛ». Генерал сидел на заднем сиденье с озабоченным лицом, с потухшими и полузакрытыми глазами. Слишком велики были потери: десять водителей и грузчиков во время налета в Голицыне и затем шесть боевиков при бомбардировке ресторана «Галакси».
Одинокий, без охраны, угнетенный невозможностью посоветоваться с кем-нибудь, он метался в поисках решения. Обычно он полагался на власть и силу. Никогда прежде не обходилась с ним судьба так жестоко, даже во время ужасов афганской войны. Раджабов наверняка разрабатывает новые планы борьбы против «Братства». И Марченко не мог чувствовать себя в безопасности, считать, что подготовлен к действиям врага, пока нет информации и нет собственной осведомительной службы. Все проблемы генерала Марченко возникли из-за его неосведомленности и самоуверенности.
Зимний закат полыхал красным и оранжевым цветами позади российского Белого дома. Любители подледного лова таскали небогатую добычу из-под замерзшей ледяной глади Москвы-реки.
Генерал оценивал находящиеся в его распоряжении активы. Есть, что весьма важно, Поляков. Есть также Барсук и двадцать четыре оставшихся охранника и боевика. Имеется неизвестное количество сутенеров и всяких рассыльных, называемых шестерками. В наличии — и влиятельные аппаратчики, и симпатизирующие ему бюрократы из министерств и других крупных организаций. Следовало учесть осведомителей-стукачей — они, конечно, водились в тех местах, откуда «Братство» могло черпать информацию. К тому же «Братство» располагало миллиардами долларов и рублей, запрятанных в хранилищах иностранных банков и на номерных счетах.
И при этом недоставало хорошо вооруженных боевиков там, где они были особенно нужны: на московских улицах, чтобы оказывать сопротивление и мини-армии узбеков, и бандитским наемникам, которых, по-видимому, контролировал Раджабов из Ташкента.