— Могу я узнать ваши должность, звание и фамилию? — потребовал резким голосом Марченко; это был классический способ навязать свою волю, и командир поддался.
— Я генерал-полковник авиации Русланов Алексей Николаевич, командующий Московским районом по контролю за полетами, — поспешно произнес дежурный.
Уж коли он назвался по всей форме, значит, понимал, что могут случиться неприятности, если дело пойдет дальше. Несостоявшийся путч привел в числе прочего и к тому, что практика запугивания и угроз уходила в прошлое. Но большинство россиян все еще смотрели на КГБ с опаской и почтением, — кто их, чекистов, знает, на что они способны даже теперь?
— Так что распорядитесь, Алексей Николаевич, немедленно, — сбавил тон Марченко и этим обращением по имени-отчеству, должно быть, еще больше смутил командира.
— Мне нужен приказ, — не слишком уверенно и так и не узнав, от кого получает отнюдь не рядовое распоряжение, настаивал в свою очередь генерал-полковник. — Письменное подтверждение, телексом.
Марченко, конечно, имел о таких процедурах представление столь же обстоятельное, как и генерал-полковник. Следовало действовать нагло, давить на Русланова, пока не оправился от удивления и неожиданности.
— В случае чрезвычайных обстоятельств у нас в КГБ принято избегать обычных правил, если они мешают делу. План полета, бумажная волокита… Сейчас все это не имеет значения. Значение имеет лишь одно — товарищ Зорин должен немедленно вернуться в Москву. И каждая минута, что мы тратим на разговор, отдаляет от нас самолет на двенадцать километров.
— Я не хочу создавать проблем, но есть правила, которым я обязан следовать. — Кажется, генерал-полковник начал сдаваться.
— Генерал-полковник! — Голос Марченко был резким, обстоятельным и спокойным. — Возникнут очень большие проблемы, если вы не пойдете на это. Если же проявите понимание, то между моим начальством и вашим сложностей не будет. — Он говорил уже с угрозой.
Последовало неловкое молчание. Марченко ждал. Он слышал, как генерал-полковник советовался с одним, потом говорил с другим. Были сомнения, колебания. Затем последовало согласие.
— Рейсу шесть-шесть-один только что приказано вернуться в Домодедово. Командир корабля обязан доложить товарищу Зорину причину возвращения… И для рапорта мне, извините, нужно знать ваши должность, имя и звание, — обратился командующий полетами к Марченко, — и ваш номер телефона.
Виктор Петрович всю свою карьеру построил на обмане и недомолвках.
— У нас в КГБ не принято сообщать такие сведения о высших должностных лицах. И в вашем рапорте ссылка на распоряжение наших органов неуместна. Существует формула: рейс изменен по техническим причинам.
Он положил трубку, и самодовольная улыбка появилась на лице. Он отомстил Зорину. Отомстил безжалостно и безукоризненно.
Глава 31
Зорин сидел в просторном переднем кресле привилегированного салона первого класса самолета «Ил-86». С учетом его, Зорина, служебного положения соседние места, справа и слева, оставались незанятыми.
До него доносились запахи, исходящие от узбекской семьи, сидевшей через проход — явно дали в лапу, чтобы попасть в престижный салон, — и за спиной восседало несколько богатых азиатов, и все они что-то грызли, жевали, выплевывали косточки на пол в проход. Пахло шашлыком и вином. Они все раздражали Зорина, но он ничего не мог изменить в самолете, плотно набитом четырьмя сотнями пассажиров. Даже служебное удостоверение не помогло бы — «самолет не резиновый, сделали все, что в наших силах, освободили соседние места».
После трех десятков лет службы в КГБ Зорин так и не смог привыкнуть к полетам. Он относился к ним как к неизбежному злу, которого при возможности следовало избегать. Сейчас его нервное состояние было хуже, чем обычно. Какой-то аэрофлотовский начальник, выступавший вчера по телевидению, косноязычно, однако весьма доходчиво заявил, что «самолеты добираются до своих мест назначения благодаря лишь воле к жизни, поскольку теоретически и фактически они летать не в состоянии из-за недостатка горючего и запасных частей».
Утром одна газета резвилась: «Полеты сейчас столь же безопасны, как игра в русскую рулетку». В прошлом Зорин всегда находил причины обходить приказы любых, включая цековских, деятелей, требовавших воспользоваться самолетом. Но он никак, вот совсем никак не мог игнорировать срочный вызов такого человека, как Раджабов, который регулярно подкидывал крупные подачки за то, что Зорин прочно и верно стоял на защите интересов узбекской мафии.