Хрясь!
Удар обрушился не на меня, а на стражника. Тот рухнул, сражённый ударом в висок. Над ним стояла девушка в промасленном переднике, с окровавленной мясницкой сечкой в руке.
— Беги, дурак! — крикнула она, хватая меня за рукав.
Мы нырнули в подвал мясной лавки, где в коптящем свете сальной свечи уже прятались ещё пятеро человек.
— Здесь чужих не любят, — прошептала девушка, сдирая с меня джинсовую куртку и набрасывая грубый шерстяной плащ. — Но ты... ты не отсюда. Вижу по глазам.
Она назвалась Мэгги, дочерью мясника. Пока её отец рубил тушу наверху, она рассказала главное: в Лондоне ищут «вестников Апокалипсиса» — тех, кто принёс чуму. А любой иностранец теперь враг.
— Но есть выход, — она подвела меня к закопчённой стене, где находился ржавый рычаг. — Папа говорил, это ведёт в старые туннели. Там... бывают странные огни.
Я дёрнул за ручку. Каменная кладка разъехалась с скрежетом.
— Спасибо, Мэгги.
— Постой! — она сунула мне в руки завёрнутый в тряпицу кусок солонины. — Чтобы не сгинуть по дороге...
Туннель оказался подозрительным. Стены были выложены блестящим металлом, а в потолке мерцали голубоватые огни.
Щёлк.
Я оступился — и пол ушёл из-под ног. Падая, я увидел, как стены туннеля расплываются, превращаясь в...
...бескрайнее снежное поле.
Ветер выл, как живой. Впереди, утопая по колено в снегу, шли люди в рваных шинелях. Один обернулся — измождённое лицо, обмороженные уши.
— Товарищ! Как роту потерял?! — он кричал сквозь вой метели.
За его спиной чёрным пятном на снегу виднелась подбитая «тридцатьчетвёрка».
Глава 5.
Ледяной ветер впивался в лицо, как тысячи иголок, вырывая слезы из глаз и заставляя кожу гореть. Солдат в рваной шинели, от которой пахло гарью и порохом схватил меня за плечо, впиваясь пальцами так, будто боясь, что я испарюсь:
— Ты чей?! Как сюда попал?!
Его глаза, воспалённые от бессонницы, бегали по моей странной одежде — слишком чужой, слишком чистой для этого Ада. Я открыл рот, пытаясь что-то сказать, но в этот момент где-то рядом разорвался снаряд.
Земля взды́билась под ногами. Меня швырнуло в сугроб, рот набился снегом, горьким от пороха. В ушах звенело, перед глазами плясали чёрные пятна, а в груои колотилось что-то горячее и липкое — страх или адреналин?
— В укрытие! Немцы идут в атаку! — чей-то хриплый голос прорезал грохот, и кто-то протащил меня за собой в полуразрушенную траншею.
Вокруг, как тени, сновали бойцы, на ходу заряжая винтовки, бросая друг другу коробки с патронами. Один, совсем мальчишка, с перекошенным от ужаса лицом, судорожно шептал молитвы, сжимая в руках затёртую иконку.
— Как тебя зовут? — прошептал я.
Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое — не просто страх, а потребность в последней капле тепла перед лицом смерти.
— Сашка... — он глотнул воздух, будто это был его последний глоток. — А тебя?
Я не успел ответить. Над траншеей раздался рёв:
— Танки!
Из снежной пелены, как чудовища из древнего кошмара, вынырнули чёрные силуэты с крестами на броне. Где-то за спиной застучало оружие, и пули забились по металлу, как град по крыше.
— Вперёд, за Родину!
Кто-то толкнул меня в спину. Я побежал вместе со всеми, чувствуя, как снег налипает на ботинки, замедляя каждый шаг. Впереди уже горел один из танков, из люка валил чёрный дым, а вокруг него метались фигуры в серых шинелях.
Бдыщ!
Осколок просвистел у самого виска, обжигая кожу. Я упал, ударившись головой о мёрзлую землю.
Тьма.
Глава 6.
Я очнулся от тихого жужжания, напоминающего полет роя механических пчел.
Белый потолок. Слишком белый, неестественно чистый, будто лишённый даже намека на пылинку. Стерильный воздух, пахнущий металлом и чем-то сладковато-медикаментозным. Капельница у кровати пульсировала, вливая в мою вену жидкость цвета лунного света.
— Доброе утро, солдат, — раздался механический голос, плавный и слишком лишенный человеческих интонаций.
Я повернул голову. Возле койки стоял... робот? Его корпус был обтекаемым, мягко-серебристым, а вместо лица — панель с голубоватыми сенсорами. Металлические пальцы с хирургической точностью поправляли датчики на моей груди.
— Вы успешно прошли процедуру регенерации после временного скачка, — без эмоций сообщил он. — Следующий этап — адаптация в 2187 году.
За окном, вместо сталинградских руин, простирался город будущего — стеклянные башни пронзали облака. Между ними скользили летающие платформы, оставляя за собой фиолетовые шлейфы, а неоновые рекламные голограммы плясали в воздухе, предлагая «очистку кармы за 24 часа» и «нанорай для бессмертных»*.
Робот-медтех склонился надо мной, его оптические сенсоры мерцали холодным синим светом.
Я попытался встать, но тело не слушалось — будто все мышцы забыли, как работать.
— Не сопротивляйтесь. Ваша ДНК содержит хроно-мутации, — механический голос звучал почти с сожалением. — Вы — аномалия. Но мы здесь исправляем ошибки времени.
Дверь в палату раздвинулась беззвучно. В проеме стояла женщина в серебристом облегающем костюме, который переливался, как жидкий металл, а ее волосы были неестественно белыми — не от возраста, а будто выцвели от какого-то излучения.
— Наконец-то мы тебя нашли, — она улыбнулась, но глаза оставались ледяными, бездонными. — Ты умудрился провалиться сквозь несколько временных барьеров без защитного поля. Это... впечатляет.
Я попытался что-то сказать, но она резко подняла руку:
— Меня зовут Лира Векс. Я — Хранитель Временного Континуума. За тобой охотится не только наша организация. Есть те, кто хочет использовать твою... особенность.
Она щелкнула пальцами, и стены палаты вдруг... растворились. Мы стояли теперь в огромном купольном зале, где сотни голографических экранов показывали разные исторические эпохи: древний Рим в огне, средневековые кварталы, окопы Второй мировой, марсианские колонии будущего.
— Добро пожаловать в Хронокомплекс-1, — Лира провела рукой по воздуху, и один из экранов увеличился, заполнив все пространство перед нами.
На нем я увидел... себя. Того же меня, но в одежде древнего римлянина, бегущего по горящим улицам Помпей. За мной по пятам шли легионеры с факелами, крича что-то на латыни.
— Ты не просто путешественник, — прошептала Лира. — Ты — разрыв. Дыра в ткани времени. И если тебя не остановить...
Сирены завыли пронзительно. Один за другим экраны начали мигать красным.
— Они нашли нас! — закричал кто-то из операторов.
Лира схватила меня за руку:
— Нам нужно бежать. Сейчас!
Она рванула меня к странной арке в центре зала, покрытой мерцающими символами, которые я не мог прочитать. Они жгли глаза, как раскаленные иглы.
— Куда?!
— Туда, где тебя не смогут найти, — ее голос дрогнул. — В вневременную зону. В Пустоту между эпохами.
Мы шагнули под арку...
...и попали в абсолютную тьму. Не просто отсутствие света — а в полную, всепоглощающую пустоту. Даже звук будто умер здесь.
— Где... — мой голос не дал эха.
— Нигде, — ответила Лира, но я не видел ее, только чувствовал руку в своей. — Место, которого нет. Где время не течет.
Вдруг в темноте загорелась одна-единственная точка. Она росла, превращаясь в... дверь. Обычную деревянную дверь с железной ручкой.
— Этого не может быть... — Лира задыхалась. — Здесь ничего нет!
Дверь медленно открылась. За ней был...
...мой дом.
Тот самый, из которого я вышел в самом начале. Прихожая, куртка на вешалке, даже мой телефон лежал на тумбе, как будто я только что его там оставил.
— Иллюзия! — крикнула Лира. — Не поддавайся!
Но я уже шагнул внутрь.