— Сталина? — удивился паренек.
— Ага.
— А что вы там делали? Там же никого нет… Ой… — опомнился он. — Сейчас принесу воды…
Парень стремглав юркнул за невысокий забор, обогнул покосившийся домишко и пропал в сухих зарослях.
Шаров подумал, что тот просто сбежал, но минуты через три он услышал чавканье грязи и мальчик появился вновь. В руках он держал алюминиевый бидон.
— Вот… только понемногу… очень холодная, из колодца. Мамку будить на стал, она только что со смены пришла, — виновато сказал он. — Патроны делает для советской армии. Я бы тоже делал, но меня не берут. Сказали, что еще мелкий.
Шаров сделал длинный глоток. Вода была обжигающе холодной. У него свело скулы, а в затылке запульсировали вспышки боли.
— Ничего… еще успеешь…
— Да когда я успею… война на днях закончится… — пожал плечами мальчик. — Слышите, как наши зенитчики их бьют! — он обернулся и показал на далекие вспышки, мерцающие где-то на линии горизонта.
Шаров покачал головой.
— А… ну да… бьют… но все равно, не спеши.
— А что вы на стадионе делали?
Шаров подумал, что врать в его положении бессмысленно, к тому же мальчик явно не представлял никакой угрозы.
— Тренировался.
Брови парнишки взлетели.
— Правда, что ли? Вы спортсмен?
Шаров кивнул.
— Да, легкая атлетика. Я бегаю на средние дистанции. Пять, десять тысяч метров.
Мальчик восхищенно уставился на него.
— А как… ваша фамилия? Я… друзьям расскажу… что встретил…
— Андрей… Андрей Емельянов… — Шаров слегка смутился, назвав эту фамилию, но опробовав ее «на язык», подумал, что звучит, в общем-то вполне неплохо.
— Андрей Емельянов… — завороженно произнес его фамилию собеседник. — Я… кажется… слышал про вас по радио! Там рассказывали про знаменитых бегунов из СССР! Не может быть, это правда вы⁈ — глаза мальчика лихорадочно блестели.
— Да, — сказал Шаров. — Это правда я.
Он вдруг почувствовал, что говорит правду, не лжет. Он на самом деле был этим человеком, которого совсем не знал — Андреем Емельяновым.
— А вы… не могли бы… мне расписаться… Я быстро… мигом! — забыв про бидон, мальчик исчез так быстро, что Шаров не успел и слова сказать.
Застыв возле скромного одноэтажного домишки, он подумал, что, возможно, оставляя следы, зря так поступает, но в конце концов — он должен был отплатить этому пареньку за добро.
Тот явился еще быстрее, чем в прошлый раз. В руках у него была ученическая тетрадь с синей обложкой и карандаш.
— Вот! — запыхавшись, выпалил мальчик. — Напишите прямо тут, на первой странице!
Шаров смутился. Он не раз давал автографы, но в таких условиях — никогда. Он не знал, что писать.
— Как тебя зовут? — медленно спросил он мальчика.
Тот оглянулся на свой дом и подойдя поближе, сказал так, словно боялся, что его услышат, хотя рокот толпы заглушал все звуки.
— Николай. Степанович по батюшке. А фамилия моя Пермяков. Мама моя до войны на почте работала, я помогал ей письма разносить, а сейчас она на заводе патроны делает… я вам говорил уже. А я почту разношу. Больше некому. Все ушли на фронт. Так что… если хотите кому-нибудь отправить письмо… я могу… — он замолчал, глядя большими глазами на Шарова.
— Отправить письмо… — автоматически повторил Шаров… В голове у него что-то шевельнулось, что-то далекое, смутно-знакомое, но до того расплывчатое, что он не успел ухватить этот образ.
Он внимательно посмотрел на мальчика, потом открыл тетрадку и на первой странице написал:
«Дорогому Николаю от Андрея Емельянова с наилучшими пожеланиями. Учись хорошо, занимайся спортом и береги родителей». Подумав, дописал чуть ниже: «Бей фашистскую гадину. 15.10.1941». И ниже поставил размашистую подпись.
— Вот это да! — вырвалось у мальчика. — Сам Андрей Емельянов… — он взял тетрадку как самое дорогое сокровище мира и прижал ее к груди.
Шаров протянул ему бидончик.
— Держи. Спасибо тебе большое.
Мальчик взял бидон, но ничего не ответил, глядя во все глаза на Шарова.
— Вы точно не хотите отправить письмо кому-нибудь? — повторил он таким тоном, что у Шарова зашевелились волосы на затылке.
— Давай… я подумаю, кому, и если надумаю, то найду тебя, и ты мне поможешь.
Мальчик кивнул и ответил со всей серьезностью:
— Вот этот дом, вход со двора. Спросите почтальона Николая Степановича.
Шаров улыбнулся.
— Договорились.
Мальчик повернулся и продолжая держать тетрадку у груди, направился к дому. Шаров смотрел ему вслед.
Кому сейчас он мог бы отправить письмо? Его дед воевал с самого первого дня, но Шаров не знал ни воинской части, ни других положенных реквизитов. Да и как подписаться? «Твой внук, Илья?»