Да и на платье матушки можно было смотреть как на произведение искусства. Тяжелая парча цвета золота, искусная ручная вышивка золотой-же нитью, вставки шелка и бархата, россыпь драгоценных камней. И, в отличие от моего платья, у нее был полноценный кринолин, а на нем от пяти слоев ткани. И таких платьев у нее по пять штук на один чемодан, минимум!
Надеюсь, я попала пальцем в нужную точку неба, когда сказала, что хозяйством занимается матушка. Скорее всего аристократке дали все же классическое образование, и это ее обязанность. Судя по тем отношениям, что я видела за столом, терпеть такое ее поведение, если бы она была полной нахлебницей, ничем кроме вздорного отношения не отличающая, отец бы не стал. Моему комментарию дядька удивился, да, но скорее его спокойствию и выдержанности, а не содержанию.
А касательно отношений…Интересно, но сложно. Отец меня любит, но ведет политику невмешательства в отношения с матушкой. Дядюшка играет на моей стороне. Родительница люто ненавидит. Слуги, пусть и неукоснительно следуют приказам хозяйки, сами ее не жалуют.
Теперь же у меня есть несколько дней, чтобы под любым предлогом получить из библиотеки книги по географии, истории и этикету, пусть хотя бы и в детском варианте. Какие-то сказки, может быть. Побывать там самостоятельно, чтобы иметь представление, что есть в обители знаний. Попытаться прикинуть, что могла читать прежняя Калерия. А также мне придется извернуться, чтобы невзначай выведать у Дарёны о том, каким характером я обладала раньше, в каких отношениях с кем я была, и как вести себя дальше.
И все это нужно успеть до начала занятий с элом Даннисом.
Дарёны еще не было, значит до ужина у меня время имеется. Ванную комнату я уже видела, значит, пока я в одиночестве, следует осмотреть остальные помещения. Уложили меня с краю ложа, и я порадовалась, что спала спокойно, так что просто села и спустила ноги. Тапочки оказались возле кровати, хотя я помнила, что оставила их возле туалетного столика, где обувалась. Окутав ноги в мягкий мех, я поднялась и прошла к столику. Сорочка перекрутилась, так что пришлось поправить. Носить такую длинную и свободную одежду как ночную было непривычно. Платье было из плотной белой хлопковой ткани, и в прошлом мире в таком вполне можно было летом выйти погулять, здесь же – ни-ни! Что говорить, если даже моя служанка старательно отводила от меня взгляд, пока я не накинула платье.
Присев за стул возле зеркала, окинула роскошества взглядом. Десятки шкатулочек толпились на столешнице, и, не сдерживая любопытства, я залезла в каждую. В основном там были комплекты украшений, рассортированных по типу камней в них. В каждой находился комплект шпилек для прически, серьги, цепочка с кулоном, пару колец. Все довольно строгое, но яркое и цветное, самое то для детских украшений. Даже интересно стало, в каком мы титуле. Еще в нескольких, самых дальних, шкатулках хранились комплекты с диадемами, и они были намного, намного богаче. Ясно, парадно-выходные.
Остальные полочки и выступы были заняты расческами, гребнями для причёсывания и украшения, лентами, густыми жидкостями (для укладки?) и прочими принадлежностями, которые я даже не узнавала в их средневековом виде. Никаких привычных резинок я, естественно, не нашла, так что пришлось заплести кривую косу и подвязать лентой на конце, чтобы длинные космы не мешали в процессе исследований.
Закончив с причесыванием, заглянула ненадолго в ванну, только чтобы умыть глаза и сполоснуть рот, с этим помещением я уже ознакомилась. Так что, покинув его, я направилась к третьей еще не знакомой мне двери – гардероб. Он был размером со спальню. Здесь кстати была еще одна дверь, и скорее всего это черный вход для слуг, чтобы не ходить через спальню госпожи, когда та почивает. Комнаты эти, предполагаю, выделены мне на всю жизнь, и потому в ванной стульчик, а не детский размер, а гардероб рассчитан на количество одежды для взрослой модной леди, то есть элы, а не ребенка.