Отложив тетради, я встала и почувствовала, как всё закружилось. Постояв минуту, привыкла к изменению ориентации в пространстве, и выбралась в гостиную. Как здесь позвать служанку, если она нужна?
Маленький серебряный колокольчик обнаружился на полочке над камином. Он стоял один, немного простоватый в окружающем оформлении, и самый неприметный из всего. Когда-то к нему бы был привязан шнурок, и дернув за который, в комнатах слуг зазвенел бы такой-же колокольчик. В мире магии никаких шнурков не требуется. Я качнула колокольчик, так и не услышав звука удара язычка о стенки.
Как же все же странно непривычно. Разум, привыкший анализировать окружение, основанное на технологиях, срочно перестраивается, перекраивается, пытаясь заменить технологические понятия на магические. Как бы сильно ты не ждал чуда, как бы страстно не готовился, столкнувшись с ним – всё равно спотыкаешься и удивляешься, «как так?»
Спустя пару минут в комнату зашла Дарёна. Удивленно вскинув брови, она запричитала:
- Эла, вы уже встали? И даже самостоятельно оделись? Но до ужина еще больше часа!
От её голоса острая боль кольнула в висок, и я вскинула руки – одну прижала к больному месту, другой сделала ей знак замолчать. Чужая речь затихла.
- У меня всё еще очень болит голова. И очень хочется есть. Пожалуйста, принеси мне еще порцию того лекарства и, пожалуй, очень сладкого чаю с каким-нибудь пирожным.
Я села в ближайшее кресло, из-под ресниц наблюдая за моей служанкой. Девушка присела в книксене, не отрывая от моего болезненно скривившегося лица взгляда, и шепотом подтвердила:
- Конечно, маленькая эла. Обождите немного!
Заглянув в кабинет, я забрала том энциклопедии и вернулась на кресло в гостиной. Читать из-за головной боли не хотелось, но пока буду пить чай, может стоит более основательно проглядеть книгу по оглавлению. Пока же я откинулась на спинку, массируя пальцами глаза и прикрывая их от света.
Дарёна вернулась минут через десять. В руках у нее был широкий поднос, который она установила на столик неподалеку. Не нем стоял чайничек, исходящий паром, несколько маленьких бутербродов с сыром и мясом, три мини-пирожных (на вид - бисквитных), чайная пара, пустой бокал и стеклянный фиал с той самой настойкой от головной боли.
- Капни две! – Велела я, когда Дарёна развела в бокале такую-же пропорцию, что и утром.
- Но эла, эл Даннис говорил, что нужно строго соблюдать пропорцию, иначе…
- Какая разница, выпью я два бокала с каплей в каждой, или один бокал с двумя каплями, м? Я же все равно получу в итоге две капли лекарства?
- Да, но… - Заметалась девушка, пытаясь обнаружить подвох, который она всем сердцем чуяла.
- Вот и сделай сразу две. – Велела я, а потом спохватилась и как можно жалостливей попросила: – Дарёна, пожалуйста, уж очень у меня болит голова.
Я опиралась на то, что мигрень у меня была не совсем естественная, а следствием разгоняющих сознание техник, так что, чтобы успокоить эту бурю потребуется больше лекарства. Разовое превышение концентрации сильно детскому организму не навредит, а мне станет лучше, и я смогу хотя бы думать спокойно, без опасений, что черепная коробка просто взорвется.
Дарёна капнула две капли. Я осторожно приняла бокал, сделала пару вдохов-выдохов, настраиваясь пережить этот мерзостный вкус в концентрированном виде, и в четыре огромных глотка проглотила лечебную жидкость. Сразу же захотелось стошнить. Вряд ли тело девочки имело такую привычку на данный вкус, а значит я притащила этот рефлекс на своей душе из прошлой жизни. Печально, но в то же время немного радостно. Все проблемы у нас в голове.
Девушка следом подала мне чашку чая. Горячая сладкая вода смыла с языка противный привкус, и следующий глоток чая я делала уже с удовольствием. Я потянулась за бутербродами, всё это время намеренно избегая смотреть ей в глаза. Не хватало еще только усилить боль, схватив ментальный пакет с её мыслями.
Десяток минут спустя, когда тарелки и чайничек опустели, а головная боль немного приглушилась, Дарёна будто ожила и привлекла моё внимание.
- Собираться к ужину будем, эла?
- Конечно! Хочу красивое платье, чтобы понравилось папе! - Ответила я, закрывая энциклопедию, которую лениво пролистывала, пока трапезничала.