- Что ты делаешь? – Отвлек меня мужчина спустя минут десять, когда я перемерила объем уже почти всех мешочков.
У некоторых тесьма едва расходилась на диаметр пальца; в один моя рука провалилась по самую шею, и дна я так и не нащупала; еще был мешочек, глубина которого была с кулак, а вот тесьма расходилась так, что мешочек становился платочком.
- Ответственно выбираю. Вы ведь об ограничениях ни слова не сказали. – Ответила я, определившись наконец.
Мне понравился один, у которого была приличная глубина, то есть объем. Рука в нем доставала дна, когда тесьма касалась плеча, а сама веревочка была завязана на какой-то хитрый скользящий узел, позволяющий регулировать диаметр горловины – захочешь положить что-то мелкое или что-то крупное, размер отверстия можно настроить.
Я перевела взгляд на шарики. Размером с кулак, каждый переливался завораживающими цветами, призывая глядеть в них безотрывно. Я подхватила один шарик в руки, переливавшийся насыщенным синим. Покатала на ладони, обхватила пальцами. Прислушалась к ощущениям – и ничего. Жаль, но подсказок не будет.
- Не больше трех. – Сказали мне.
И удовлетворить все свои хотелки тоже не получится. Я положила синий шарик на место. Это не то, чего я хочу.
Сделав свой выбор, я уже хотела их забрать, но мелькнувшая мысль заставила задуматься. Я спокойно отношусь к боли, не очень чувствительна к ней, но даже самое лучшее удовольствие, которому предшествовала боль, станет ненавистным.
- Как на счет возврата в свой мир, после всего?
- Это вряд ли.
- Тогда можно мне нитку, иголку и английскую булавку.
Я договорить не успела, а на столе рядом появилось все запрошенное. Не чураясь, я уселась на пол, и вооружившись новым инструментом, принялась за доработку своего бархатного мешочка. Вложив в него фигурку хищной панды, я вывернула его наизнанку, закрывая фигурку тканью в двойном объеме, и прошивая плотный шов. В конце оставила отверстие в мизинец толщиной, обшила его по краям, чтобы не махрилось, а потом на два стяжка перекрыла его булавкой. Получился двухкамерный мешочек, в одном из которых спряталась моя панда. И только потом положила в оставшийся объем мешочка молочно-белый, насыщенно-фиолетовый, и нежно-салатовый шарики.
- Интересно. – Откомментировал мои действия мужчина.
- Ради себя же стараюсь. – Без капли иронии ответила я.
У меня оставались необследованными еще два стола. Этот был центральным. На четвертом лежали книги. Много-много книг, на самых разных и, самое главное, непонятных языках. Я принялась копаться в этих трехслойных залежах, пытаясь хоть как-то их систематизировать. По цвету, по толщине, по одинаковым элементам явно буквенных знаков. Судя по всему, там будет не меньше двенадцати разных языков.
- Сколько здесь я могу взять?
- По своим навыкам.
И вот тут я обрадовалась. Пусть это и не совсем лафа, но очень близко.
Пришлось стопки перебирать заново. Просмотрев более тридцати книг, я выделила язык, который условно можно назвать общим. Пару раз поработав со словарями, выделить их даже на незнакомых языках было не сложно. Таким образом я отобрала все двенадцать языков. И стала выкладывать их в порядке важности.
- Я правильно понимаю, что они заменятся?
Мне только кивнули, подтверждая. Ну, правильно – если я не вернусь в свой мир, то и языки родного мира мне больше не понадобятся. Так что на место родного русского языка на стол лег предположительно толковый словарь по общему языку.
Три словаря отложила отдельно. С ними было сложно. Если проводить аналогии, то оставшиеся девять языков, в том числе и общий, – романо-германские, с округлыми буквами и соединениями. Зная хорошо общий, выучить эти языки будет не сложно. Это как с европейскими языками – знаешь французский, то тебе покорятся и английский, и испанский, и итальянский. Три отложенных же книги – похожи на китайские иероглифы, египетскую клинопись и арабскую вязь. То есть на то, что придется учить с нуля и чего я даже не касалась.