Все-таки в общении с политиками всегда нужно быть осторожным, подготовленным и постоянно помнить: политики всегда знают немного больше, а потому могут быть удивительно изворотливыми. Осенью 1989 года к Шелесту на подмосковную дачу приехал киевский журналист Вадим Бойко. Они встретились, пообщались, а потом в газете «Комсомольская правда» появилось интервью под названием «Человеку свойственно ошибаться». Бойко, в частности, сказал: «Недавно я прочитал, что на октябрьском пленуме вы выступили и заклеймили позором Хрущева?..» На это Шелест ответил, что на октябрьском пленуме он вообще не выступал, только одна центральная газета написала, что он вроде бы выступал и облил грязью Хрущева. Чистая правда – на пленуме его выступления не было, но перед пленумом, 13 октября 1964 года, Шелест держал речь на заседании Президиума ЦК КПСС.
Заседание начал Леонид Брежнев, который, как показывает конспект его эмоциональной речи, не был знаком с «докладом Полянского». Затем выступил Никита Хрущев, посчитавший брежневские критические аргументы вескими и признавший некоторые свои ошибки, но выразивший готовность работать и далее. После этого слово взял Петр Шелест. Все знали, что Украина, с ее крупнейшей партийной организацией, была вотчиной Хрущева, а потому это выступление имело особое значение.
В своей книге Петр Ефимович пересказывает собственное выступление. Вместе с тем сохранилась краткая запись, сделанная во время заседания заведующим Общим отделом ЦК КПСС Владимиром Малиным. Шелест сказал о достигнутых партией и страной успехах, на фоне которых «резко видны недочеты и промахи». По его словам, существует переоценка успехов и новых идей. Далее он подверг Хрущева сокрушительной критике: волевые решения, срывы, возникновение многих вопросов, на которые нужно давать ответы. Пленумы ЦК, по мнению Шелеста, превращались в партактивы. Петр Ефимович заявил, что не согласен с запиской Хрущева о реорганизации управления сельским хозяйством, приложенной к документам по подготовке ноябрьского Пленума ЦК КПСС, так как в предложениях Хрущева принижается роль парткомов. Кроме того, Шелест сказал, что из-за бесконечных реорганизаций невозможно набрать людей для работы в партийных органах; объявленные Хрущевым в 1957 году планы – «догнать и перегнать Америку» – провалились, планы по строительству жилья не выполнены, обещание повысить зарплату – тоже не выполнено.
Позже Шелест вспоминал, что Хрущев прерывал его несколько раз, пытался комментировать его выступление. Кончилось все тем, что Шелест достаточно резко отреагировал: «Никита Сергеевич, мы вас слушали много раз – послушайте один раз нас». Хрущев выслушал всех, а потом уехал в свою резиденцию на Воробьевы Горы. Вся его охрана была заменена, связь прослушивалась или блокировалась. Он был в изоляции, и ему еще предстояло моральное аутодафе – выслушивать обвинения на следующий день, когда продолжилось заседание Президума ЦК КПСС, где с докладом в антихрущевскую атаку пошел Дмитрий Полянский. В тот же день состоялся пленум ЦК КПСС, на котором основным докладчиком был Михаил Суслов и на котором Хрущеву не дали слова. Да никто больше и не выступал.
Дальнейшее известно: Никита Хрущев был отправлен на пенсию, а первым секретарем ЦК КПСС избрали Леонида Брежнева, хотя кроме него назывались кандидатуры Николая Подгорного и Алексея Косыгина. Подгорный отказался, а Косыгин занял пост Председателя Совета Министров СССР.
Объясняя, почему именно Брежнев пришел на смену Хрущева и говоря о его качествах, Владимир Семичастный отмечал, что это было не столько чье-то предложение, сколько сама обстановка выдвинула эту кандидатуру: «Он прошел всю войну (другое дело – кем и как), он был Председателем Президиума Верховного Совета, он возглавлял оборонную комиссию Политбюро ЦК, он поработал в союзных республиках и т. д. Его послужной список просто выталкивал его на роль лидера. Потом, он был представительный, красивый мужик, такие нравились, а у нас полстраны – женщины. Такие вещи тоже надо учитывать. По всем показателям Брежнев годился на роль лидера, одного мы не учли: не хватало у него культуры и грамотейки. Потом стало ясно, что он очень любит подхалимов, ценит родственные связи, падок до всяких орденов, украшений, подарков».
Когда в 1964 году Брежнева предложили избрать первым секретарем ЦК, по воспоминаниям современника, маршал Семен Тимошенко воскликнул: «Кого? Леню первым секретарем? Ну и дела…» Да, именно на «Леню» сделали ставку те, кто был сердцевиной антихрущевского мятежа. Почему? Потому что Брежнев своей бесцветностью, отсутствием очевидной харизмы устраивал всех – и тех, кто лелеял надежду со временем занять его место, и тех, кто, устав от эксцентричности не только реформ, но и поведения Хрущева, искренне считал, что нужен прогнозируемый и управляемый лидер. Такой лидер будет иметь кредит доверия от соратников, а значит, обеспечит стабильность.
Брежнев происходил из русской семьи, проживавшей в Днепропетровской области. Родился в 1906 году в Каменском (ныне Днепродзержинск). В анкетах в графе «национальность» писал то «русский», то «украинец». Он по-своему любил Украину. Любил за то, что здесь очаровательные женщины, прекрасная природа, хорошие продукты, мелодичные песни… При этом он никогда не видел самодостаточности Украины в государственническом и духовном измерении.
В 1927 году Брежнев окончил Курский землеустроительно-мелиоративный техникум, работал землеустроителем в Кохановском районе в Белоруссии, а позже занимался земельными делами в Курской области и на Урале. Вернувшись в Украину, учился в металлургическом институте в Днепродзержинске. Работал инженером на Днепровском металлургическом заводе, а в 1936–1937 годах был директором Днепродзержинского металлургического техникума.
В 1937 году начал политическую карьеру, став уже в 1939-м секретарем Днепропетровского обкома КП(б)У. Во время войны был политработником на позже всесоюзно известной Малой земле под Новороссийском. После войны возглавлял Запорожский и Днепропетровский обкомы партии, ЦК Компартии Молдавии. В 1952 году Сталин, слушая выступление Брежнева на ХІХ партийном съезде, назвал его «красивым молдаванином». Это существенно содействовало продвижению Леонида Ильича «наверх», его партийной карьере.
В октябре 1952-го Брежнев был избран секретарем ЦК КПСС. После смерти Сталина в марте 1953 года назначен начальником политуправления Военно-Морских сил, заместителем начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-Морского флота. С февраля 1954-го он второй, а с августа 1955-го – первый секретарь ЦК Компартии Казахстана. Собственно, Хрущев вверил ему свое «детище» – освоение целинных и залежных земель, а потом оценил его работу: с февраля 1956 года Брежнев стал секретарем ЦК КПСС. Его карьера при поддержке Хрущева стремительно развивалась, и вскоре Брежнев стал Председателем Президиума Верховного Совета СССР и одновременно (с июня 1963-го) секретарем ЦК КПСС.
Конечно, большинство тех, кто привел Брежнева к власти, ошиблись. Он был не совсем тем «Леней», каким, скажем, представлял себе маршал Тимошенко. В подтверждение можно привести один малоизвестный, но важный для понимания «настоящего» Брежнева пример, связанный с Хрущевым. Судьба Леонида Ильича впервые решалась на Пленуме ЦК КПСС в июне 1957 года, когда против Хрущева откровенно пошли такие сталинские динозавры, как Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович. Они считали, что критика «вождя народов» зашла слишком далеко. Брежнев тогда встал и сказал слова в защиту Хрущева. Его грубо прервал Каганович. «Леня» не на шутку перепугался, замолчал, сел, впал в отчаяние и на пленуме больше не появлялся. Победил тогда Хрущев, а вскоре ему передали записку от Брежнева, который сожалел, что не смог быть на пленуме до конца, и поздравлял Хрущева с победой. Эта записка восстановила доверие Хрущева и усыпила его бдительность: вскоре Брежнев стал членом Президиума ЦК КПСС.