Все произошло достаточно быстро. Во время выступлений на пленуме Брежнев вызвал Шелеста в комнату президиума для разговора о переводе в Москву. Петр Ефимович все понял и просил отпустить его на пенсию. На это он услышал такой ответ: «По работе к тебе претензий нет, но так надо сделать для общей пользы дела. Отпустить тебя сейчас на пенсию не можем. Пройдет время, и уйдешь на пенсию, и хорошую пенсию. А сейчас ты должен быть в Москве. Дай согласие, и все члены Политбюро правильно поймут этот твой шаг. Насчет работы, ее объема в дальнейшем посмотрим».
Петр Ефимович поинтересовался, а кто же будет вместо него. Брежнев сначала ушел от прямого ответа. Тогда Шелест начал высказывать свое мнение, в частности, предложил в качестве своего преемника Александра Ляшко. Высказался он и по остальным возможным кадровым передвижкам. Брежнев ничего не комментировал, но первому секретарю проговорился: «У нас там есть член Политбюро». Стало ясно, что на Украине на партийном троне однозначно будет восседать Владимир Щербицкий.
Шелесту надо было решать. «Решительный», «жесткий», «авторитарный», как его называли, Петр Ефимович не стал устраивать политического демарша. Конечно, он мог «упереться», заявить, что он просто подаст заявление, уйдет в отставку, потеряет все, но с Украины никуда не поедет… Едва ли даже Брежнев с его возможностями смог бы «сломать» такую комбинацию. Но Шелест поступил иначе. Он просто ответил: «Ну что ж, если по-другому нельзя поступить, делайте как хотите». Брежнев встал обрадованный, обнял и расцеловал Шелеста и почему-то сказал: «Спасибо». Яков Погребняк, присутствовавший на пленуме, вспоминал: «Через некоторое время в зал пленума вслед за Брежневым вошел Шелест, побагровевший, взбудораженный, – мы догадывались: произошло что-то неприятное для Шелеста».
Вечером того же дня состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, на котором Брежнев сообщил о согласии Шелеста перейти в Москву и извинился перед ним, что не смог переговорить раньше.
Александру Ляшко довелось вместе с Шелестом и Щербицким (то есть между двумя противниками) возвращаться в Киев на самолете ТУ-134 в переднем салоне. Он вспоминал о том, каким тягостным был этот казавшийся бесконечным полет. Вспоминал и то, что Петр Ефимович велел принести красного вина, фруктов и сказал: «Что бы то ни было, давайте выпьем. Может быть, не скоро придется вот так посидеть».
В Киеве он прямо из аэропорта Борисполь поехал на дачу в Межигорье. Как он сам признавался потом: «Ночь была кошмарной. Не раз подкатывали слезы, давило горло от незаслуженной обиды». На следующий день был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о назначении П. Е. Шелеста на новую должность.
Петр Ефимович начал разбирать бумаги, передал принадлежавшие ему подарки в киевский филиал союзного Музея В. И. Ленина и во Дворец пионеров, переговорил с некоторыми областными руководителями, решал собственный «квартирный вопрос». Он еще не подозревал, какие унижения ему уготованы. Два дня он пытался дозвониться Брежневу, но тот не отвечал, хотя Шелест знал, что генсек в Москве. Тогда Петр Ефимович дозвонился секретарю ЦК КПСС Андрею Кириленко, с которым у него состоялся неприятный, резкий разговор. Шелест интересовался, когда будет Пленум ЦК Компартии Украины и почему это держат от него в секрете. Кириленко ушел от ответа.
В тот же день Петр Ефимович «объяснился» с Владимиром Щербицким. Разговор так же был очень неприятный, резкий и, может быть, повлиявший на последующие действия Щербицкого. Шелест высказал все, что знал о его «действиях», о том, что его преемник – «неискренний, опасный человек, большой карьерист и подхалим». Можно не сомневаться, что об этом разговоре стало известно в Москве.
23 мая 1972 года Иван Лутак передал Шелесту требование Михаила Суслова немедленно вылететь в Москву. Петр Ефимович по-настоящему «взорвался» и ответил, что если Суслову что-то нужно, пусть звонит напрямую, без посредников. Брежневский «серый кардинал» перезвонил, пояснил, что пленум в Киеве откладывается, поэтому надо выезжать в Москву. Шелест собрал аппарат ЦК Компартии Украины, поблагодарил за совместную работу, попросил прощения за обиды, если они были, попрощался.
А 24 мая весь состав Политбюро ЦК Компартии Украины провожал Петра Ефимовича на киевском железнодорожном вокзале. Как только Шелест выехал, пришла московская директива: немедленно провести Пленум ЦК. Итак, на пленуме Шелесту не разрешили присутствовать. Это можно понимать так, что в Москве до определенной степени опасались: а вдруг предложение о смещении первого секретаря не будет поддержано членами ЦК Компартии Украины? Опасались, конечно, напрасно.
На следующий день (несмотря на то что 8-ю пятилетку УССР завершила согласно формальным признакам успешно) Петра Шелеста освободили от должности первого секретаря КП УССР. В протоколе заседания Пленума ЦК Компартии Украины это выглядело так: «О первом секретаре ЦК КП Украины (Предложение вносит тов. Лутак И. К.)
1. В связи с назначением тов. Шелеста П. Е. заместителем Председателя Совета Министров СССР освободить его от обязанностей первого секретаря и члена Политбюро ЦК КП Украины.
2. Избрать первым секретарем ЦК КП Украины тов. Щербицкого В. В.
Просить ЦК КПСС утвердить п. 2 этого постановления».
Как видим, никаких мотивов перемещений не было указано, но со временем их сформулируют. Вспоминая тогдашнюю ситуацию, Юрий Ельченко отмечает: «Мы знали, что у Брежнева Владимир Васильевич был более чем уважаемым человеком, выходцем из одного – Днепропетровского – «партийного гнезда». Не исключено, что Брежнев видел в нем и своего преемника. Но на пути стоял Шелест, которого и «выдвинули» в 1972 году на должность заместителя Председателя Совета Министров СССР. Щербицкий занял его пост на Украине. Как уже упоминалось, Петру Ефимовичу этак мягко приписали националистические наклонности. С тех пор он из «неудобного» (речь идет опять-таки о его резкости, прямоте и упрямстве) перешел в категорию «неугодного»… Считаю, что, несмотря на возможные недостатки в работе и, тем более, не воспринимаемые многими жесткие черты его характера, обошлись с Шелестом (прежде всего Брежнев) без должного партийного товарищества».
Смещение Петра Ефимовича вызвало многочисленные разговоры (на первом этапе непубличные) в Советском Союзе и массу комментариев на Западе. Особенно среди тех, кто следил за развитием событий на Украине. Как отмечал один из комментаторов, Теодор Кравчук, «падение Шелеста не было неожиданным; это могло случиться с кем угодно из сталинистов в нероссийской республике, который оппортунистически использовал национальный вопрос против великороссийских шовинистов в Кремле. Это было похоже на попытку балансировать на бесконечном канате».
Избрание Владимира Щербицкого означало не только то, что Брежнев получил на Украине столь желанного управляемого руководителя. Это означало еще и укрепление позиций близкого к генсеку «днепропетровского клана» руководителей. Именно тогда распространилась такая шутка: «В истории Украины был допетровский период, потом петровский, а сейчас – днепропетровский».
Глава 4
Финал
После переезда в Москву Шелест оставался членом Политбюро ЦК КПСС и по рангу ему была предоставлена дача Анастаса Микояна в Калчуге – деревне в Одинцовском районе Московской области, где находились дачи советской элиты и где до самоубийства жены жил даже Иосиф Сталин. Летом 1972 года в Подмосковье начались лесные и торфяные пожары. Они были настолько масштабными, что на их ликвидацию мобилизовывали воинские части. Вот эти пожары и стали своеобразным эмоциональным фоном состояния Петра Шелеста. У него начались тяжкие переживания из-за несправедливости, допущенной по отношению к нему. Он старался больше времени проводить дома. И именно в первые два года в Москве своебразной отдушиной для него стали дневники. Он много писал, делал заметки.