– Но Руслан… – Я чувствую, что вот-вот заплачу. И чертов Шамиль все не возвращается. – Ты же обещал…
Он молча пьет, и лицо его выглядит очень мрачным.
– Я ни за кого себя не выдаю.
– Может быть. – Он со стуком ставит звякнувший остатками льда стакан на столик. И поднимается во весь рост. Челка немедленно падает ему на глаза, но Руслан ее больше не убирает. – А может быть, и нет.
Мне хочется убежать, но вместо этого я в полном ужасе вжимаюсь в кресло.
Только не это!
Глава 45
ТОГДА
Тогда я это пережила, но сейчас не знаю, как об этом рассказывать.
Это было очень больно. И стыдно, и страшно, и невыносимо.
Поначалу я кричала, визжала и даже звала Шамиля, отбиваясь изо всех сил. Мне удалось плеснуть Руслану виски в лицо и ударить куда-то пустым стаканом.
А он швырнул меня на кофейный столик возле дивана, толстое стекло раскололось, и я стукнулась головой о стальной каркас, а через пару секунд – еще и об основание упавшего на пол торшера.
Пока я приходила в себя, он содрал с меня пижамные штаны и как-то по-хитрому заломил руки за спину. Навалился всем телом сзади, крепко зажал ладонью рот. Я тут же попыталась укусить, но он так жестко притиснул мои губы к зубам, что я почувствовала во рту вкус собственной крови.
И наступил момент, когда я просто перестала сопротивляться.
Какой смысл, если все иголки у ежика сломаны, силы кончились, и волк с легкостью раздирает его на части?
В той же самой комнате, на том же самом ковре…
Свет погас, и луна беспрепятственно заливала гостиную своим светом, искажая очертания и размывая тени.
Я видела над собой лицо Руслана – знакомо хмурое и пьяно сосредоточенное. Меж темных сдвинутых бровей – две маленькие морщинки: одна совсем крошечная, другая – побольше.
И глаза – не серые, а жгуче черные. И абсолютно стеклянные.
Как только что расколотый нами кофейный столик.
Как лед. Бездушный и стылый.
Как мое сердце. Как я. Ведь рано или поздно закончится и это.
Так же, как прошлой ночью, каждый предмет в этой комнате лишается цвета и обретает зловещий вид, каждое движение кажется потусторонним.
Я закрываю глаза и воспринимаю только эти движения.
Размеренные и сильные, они сопровождаются хриплыми выдохами – Руслана. Иногда я слышу сливающиеся со выдохами всхлипы и не сразу понимаю, что это – я.
Мои руки раскинуты, как крылья бьющейся птицы, голова с каждым толчком безвольно мотается по ковру.
А спина – проезжает до крови содранной кожей по его истоптанному ворсу.
– Эля, Элечка, – шепчет Руслан. И рывком переворачивает меня на живот. – Ну чего ты?
И новым рывком – обратно. И так – кажется, до бесконечности. Туда и обратно.
Эля… Почти как Аля.
Когда он, низко застонав в последний раз, наконец отваливается и засыпает прямо на полу, я выбираюсь из-под его тяжелой руки и доползаю до дивана.
Из-под него торчит смятый клетчатый плед. Красно-бело-коричневый.
А из-под пледа – уголки двух маленьких книжечек, зеленой и синей.
Я подбираю все.
Дверь в мою комнату не запирается, но теперь в этом нет никакой нужды.
Пьяный Руслан спит на полу в гостиной, а Шамиль – Шамиль так и не вернулся. Должно быть, везет Элю-Элечку на своей машине в Лондон, прочь из ужасно ужасного бирмингемского дома.
И я тоже здесь не останусь. Лучше смерть.
Впрочем, я уже мертва. Руслан меня все-таки убил.
Я захожу в ванную и смотрю на себя в зеркало.
Столько крови… На бедрах, на подбородке, на спине. Губы разбиты, колени и локти как будто стесаны до мяса.
Завернувшись обратно в перепачканный кровью плед, я бреду в хозяйскую спальню. В этом доме только там, в их ванной, есть душ, а не дурацкая лохань с двумя раздельными кранами.
Но сначала меня там встречает широкая кровать.
Это на ней по ночам Руслан рывками вертит свою невесту Эльвиру. Туда и обратно. Туда и обратно. До бесконечности.
Только не так, как меня.