Мне быстро наскучило в шумной прокуренной квартире. Уйти сразу после новогодней полуночи – неприлично, на балконе постоять – холодно, уединиться – негде.
Гости разбились на мелкие кучки и трепались о всякой ерунде, перебивая друг друга. Практически орали.
Я послушала там, послушала тут, выпила еще немного и решила все же смыться. Однако, вороша в прихожей чужие пуховики и шубы в поисках своей одежки, случайно опрокинула всю вешалку на проскальзывающего мимо Левушку.
Он невозмутимо выбрался из кучи барахла, галантно помог мне одеться, любезно проводил до дома и, прощаясь, отвесил настолько изысканный и витиеватый комплимент, что мы в нем оба запутались и долго смеялись.
Конечно, я дала ему свой номер. Конечно, мы начали видеться. Проводить время вместе. Встречаться. Жить в моей квартире.
Не знаю, как так вышло, но Лева переехал ко мне уже в конце января.
И оказался невероятным.
Глава 10
СЕЙЧАС
Сейчас я просто хочу выбраться из Англии. Вернуться домой.
Дайте мне только пересечь границу – а там уж я разберусь, где теперь будет мой дом.
Но пока непонятно, удастся ли мне хотя бы выйти живой и здоровой из дома Руслана. Или даже из этой кухни – если я попытаюсь его разговорить, как задумала.
Кофе выпит. Я убираю со стола, споласкиваю тарелки и чашки, ставлю в посудомойку.
Когда я сделала это в первый раз, Руслан ничего не сказал, поэтому теперь я поступаю так каждый день. Но сегодня – закончив, опускаюсь обратно на стул.
Руслан отрывается от ноутбука. Черные брови чуть приподнимаются.
– Можно я немного с тобой посижу? Ну пожалуйста. Я не буду мешать.
Он молча возвращает взгляд к экрану.
Теперь брови привычно хмурятся, и между ними образуются две маленькие тонкие морщинки: одна совсем крошечная, другая – побольше.
Ему совсем не идет нахмуренный вид.
Я заставляю себя отвести глаза, подпираю голову рукой и смотрю в окно.
На нем такая же решетка, как и в моей комнате. Но мы на первом этаже, поэтому я ничего не вижу, кроме веток и листвы.
Ветки царапают стекло, листья колышутся. Должно быть, там ветер.
Только в детстве я так подолгу не выходила на улицу – когда меня клали в больницы на операции.
Вот в санаториях было уже легче. Мы жили там более-менее обычной жизнью, ходили гулять по территории (те, кто мог ходить), посещали уроки (те, кому разрешали врачи).
В санаториях мы учились по упрощенной программе, но мама, по настоянию Саши, привозила мне нормальные школьные учебники.
Я читала их подряд, вперемешку с книгами из библиотек, и сумела немного даже опередить своих ровесников.
Поэтому, когда наконец попала в обычную школу, учиться оказалось очень легко.
Но все-таки из-за лечения я пропустила учебный год и была старше одноклассников.
Для детей это существенная разница, и со мной никто не дружил. Некоторые даже считали второгодницей.
С теми девчонками мы начали близко общаться только в старших классах.
И закончили после новогодней вечеринки, где я встретила Леву.
И он… А теперь… А я…
Неожиданно мне становится жарко в моей идиотской алой пижамке с блестящими розовыми сердечками.
И еще неожиданней – на глаза наворачиваются слезы.
Я успеваю выпрямиться и запрокинуть лицо к потолку, чтобы их удержать.
Но сама – не удерживаюсь от очередного громкого всхлипа.
И краем глаза вижу, как Руслан поднимает голову.
– В чем дело?
А я – мотаю своей, не в силах вымолвить ни слова. И внезапно всхлипываю еще раз.
Руслан закрывает ноутбук.
Ножки стула, на котором он отодвигается от стола, издают пронзительный скрип, проезжаясь по керамической плитке.
Скрип – словно крик. Даже окрик. Он приводит меня в чувство, заставляет мысленно встряхнуться, собраться.
И я решительно вытираю глаза рукавом.
– Ни в чем.
Голос предательски срывается. Я откашливаюсь. И шмыгаю носом. Вот же позорище.
Руслан зачесывает назад свою дурацкую челку, сгребает свой дурацкий ноутбук.