И в целом – если не считать моих учебных часов – все время были вместе.
Незадолго до нашего знакомства Левушка уволился с работы экспедитором и теперь неторопливо подыскивал новое место.
– Пока денег хватает, чего торопиться? – объяснил он. – Работа должна приносить радость, поэтому искать ее нужно с умом, не прыгать на первое же предложение.
Я с ним соглашалась. Ведь денег действительно хватало.
– Накопились, – пожимал плечами Левушка. – Знаешь, как бывает? Не на что тратить.
Я-то как раз знала. У нас с мамой они накопились похожим образом.
В общем, некоторое время я буквально летала от счастья. Как будто у меня выросли настоящие крылья.
Впервые увидев мою спину, на которой лоскуты пересаженной кожи и вправду напоминали приросшие к лопаткам крылья, и темно-розовые прямоугольники на бедрах, откуда эту кожу срезали, Левушка тоже пожал плечами.
Не буквально, конечно, а как-то так… на словах.
– Не повезло тебе. Хотя – как посмотреть, могло и на лицо попасть. Так что считай, что повезло. А это, – он указал на келоиды, – пластикой убирается.
Странно, но я даже была ему благодарна за такую реакцию.
Мой первый парень, из института, привыкал к моим шрамам долго. Долго ахал, долго не решался тронуть отличающиеся по цвету кожи места, долго обращался со мной, как с хрустальной вазочкой.
Левушку же совершенно невозможно было смутить. Ничем.
Непонятно, как его вообще занесло в Сибирь, и тем более – на ту нашу новогоднюю вечеринку.
Будучи ненамного старше меня, он успел объездить всю страну, пожить и в Питере, и в Москве, и даже где-то в Азии.
Конечно, я начала доверять ему далеко не сразу.
При первом удобном случае тайком вытащила из сумки паспорт, внимательно пролистала.
Чисто. Ни жены, ни детей. Что, как мы знаем, ровным счетом ничего не значит.
Отметка о воинской обязанности, штамп прописки в каком-то селе Тамбовской области. И больше ничего.
Я залезла в его телефон.
И там тоже ничего не нашла.
Заказ суши, цветов, билетов на концерты, в театр и кино, цирюльня, сантехник, электрик, старшая по дому. И я.
Больше никаких номеров. Никаких смс. Никаких сообщений в мессенджерах.
В исходящих и входящих звонках – пустота.
Еще я попыталась подобрать шифр к замку на его чемодане, но безуспешно.
Кстати, Левушка привез в мою квартиру на удивление мало вещей: чемодан и туристический рюкзак средних размеров.
На мое любопытство неопределенно повел рукой:
– Я налегке живу. Барахло – дело наживное, надо будет – наживем. А сама-то что? Снимаешь, а могла бы купить.
Я рассказала ему о своих планах. Сначала – учеба в Англии, затем – переезд из Сибири обратно за Урал, найти хорошую работу и уже после – приобрести уютное гнездышко.
Левушка планы одобрил, а узнав, что практически все наличные я храню в банковской ячейке, похвалил, назвав умницей.
Сам он как раз предпочитал деньги в наличке, картами не пользовался. Говорил, это принципиальная позиция.
А еще как-то между делом спросил, почему я так редко ношу свое золото.
Пара цепочек, крестик, кольца и витые серьги-гвоздики лежали в круглой малахитовой шкатулке, подаренной мне Сашей в один из его приездов.
Остальное я давно отвезла в банк, вместе с мамиными украшениями, а эти – надевала, но, как правильно подметил Левушка, редко.
Пока я подбирала слова, чтобы объяснить свое нежелание носить украшения, купленные на Сашины деньги, и свое намерение тоже убрать их с глаз долой в банковскую ячейку, Левушка, пропустив тоненькую цепочку через пальцы, объявил, что сделает мне хороший подарок.
Мы поехали в центр и не меньше двух часов провели в главном ювелирном магазине города.
Там Левушка, очаровав всех продавщиц и пересмотрев, кажется, весь ассортимент, наконец остановился на золотом браслете с сапфирами и бриллиантами.
– Нравится? – небрежно спросил он.