По крайней мере с испаноязычной его половиной.
Несмотря на разницу в возрасте, она быстро записала меня в лучшие подружки и принялась делиться всем, чем только можно. В том числе такими подробностями своих приключений и переживаний, о которых я предпочла бы не знать.
А вот «две русские», София и Дария, меня разочаровали. Совсем молоденькие – младше даже Джессики – они мгновенно считали мою «родословную» – вернее, ее отсутствие – и дали понять, что с провинциальной училкой им не по пути.
И в целом – были правы. У меня никогда не было ни богатого папы или хотя бы папика, ни брендовой одежды, ни навороченных гаджетов, ни шикарного американского английского, который оставалось только заполировать не менее шикарным британским.
Мы приветливо поулыбались друг другу и познакомившей нас Джессике через столик в студенческом буфете, после чего девушки повернулись друг к другу и непринужденно затрещали по-русски о своих девичьих делах.
Я ушла и увела с собой не успевшую расстроиться Джессику.
– Они чудесные, правда? – восхищалась она. – Такие красотки! Но ты с ними даже не поговорила.
– Мы потом поговорим, – утешила ее я. – А сейчас у нас сбор на экскурсию.
– Ой нет, я не поеду! Скажи мисс Мэдди, что я нехорошо себя чувствую?
– Опять? Ты и прошлый выезд пропустила.
– Я знаю, знаю. Но, Хэлен, я лучше повидаюсь с Хавьером. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
– Ладно, скажу.
– Спасибо, спасибо, спасибо! – Джессика, как обычно, попыталась броситься мне на шею. Я, как обычно, увернулась.
В принципе экскурсии на выходных не были обязательными, но присутствие на них давало в личном табеле дополнительные часы посещений, которые засчитывались как практические занятия.
Я их никогда не пропускала.
Я вообще ничего не пропускала. Исправно посещала лекции, семинары и все остальное. Библиотечные часы честно отсиживала в читальном зале.
И практически все вечера проводила в лингафонных кабинетах, отрабатывая произношение.
Я поставила себе цель сделать его идеальным.
И шла к этой цели весь год. Ни на что не отвлекаясь. Ну почти.
С наступлением сентября в университетский кампус начали возвращаться настоящие студенты, наши курсы переехали обратно в центр, и нас, как и обещали, расселили по пансионам.
Мы с Джессикой вместе изучили список доступного жилья и выбрали подходящее.
Подходящее, скорее, Джессике, а не мне. Она хотела непременно переехать в северную часть Лэмбета, поближе к своему Хавьеру.
А мне, по правде сказать, было все равно, где именно жить. Главное – укладываться в запланированные расходы и не тратить много времени на дорогу туда-обратно.
Все вышло неплохо. Лэмбет, хоть и не север района, две станции на метро, десять минут ходу – и ты уже в нашей Академии.
Мне выдали проездной билет на одну зону.
Но, к сожалению, теперь не было доступа к университетской библиотеке и лингафонным кабинетам.
И вообще, к осени я уже поняла, что следовало бы подойти к своему выбору курсов тщательнее.
Хорошая реклама – отнюдь не гарантия качества.
Однако даже на самых придирчивых провинциальных училок английского бывает проруха.
Я повелась на отлично сделанный сайт, многочисленные отзывы, улыбающиеся фотографии руководства и кураторов. Да и программа показалась стоящей.
Оно все так и было. Но лишь пока мы находились в университетском кампусе и выезжали в город исключительно на экскурсии.
Затем выяснилось, что с осени нужно дополнительно оплачивать пользование Интернетом – как в здании Академии, так и по месту жительства, платить за читательский билет, распечатку и ксерокопирование учебных материалов, занятия в лингафонке, участие в выездных семинарах и прочее, прочее, прочее.
Короче говоря, за все, что в кампусе предоставлялось бесплатно.
Ну и оставшиеся девять месяцев пришлось жить в пансионе. В нашем – полагался завтрак, запрещались гости после девяти вечера и возвращение после одиннадцати.