И еще: маленькие дети – всегда такие искренние…
Постепенно дети собрались вокруг нас с Луисом.
Поразглядывав и обсудив во всех деталях рождественский вертеп, мы пару часов провозились в небольшом саду на заднем дворе.
Я пыталась слепить снеговика из остатков недавно выпавшего снега, но потерпела неудачу.
Хотя Луис авторитетно посчитал нашу кривую полуметровую башенку с воткнутой в верхнюю часть морковкой очень красивой.
Он притащил за руку Рамону. Она оценила снеговика, блеклую траву, истоптанную грязными следами, наш внешний вид – и погнала всех в дом отмываться и переодеваться к обеду.
– Ты можешь помочь нам на кухне, если хочешь, – сказала Рамона. – Дети сейчас поедят и будут спать. А мы должны успеть приготовить все для Рождества.
Несмотря на то что на кухне толклось полтора десятка женщин самого разного возраста, я прекрасно провела оставшееся до вечера время.
Мы фаршировали и запекали чудовищного размера индейку, готовили мясные пироги, соусы и колбаски. Я научилась делать пупусы со свининой и сыром, лимонные пастелитос и между делом нарезала целую гору фруктов и овощей.
И еще мы постоянно варили и пили кофе – словно устраивали перекуры.
Вслед за Рамоной женщины начали называть меня не Хэлен, и даже не Хэлена, а ласковым Эленита.
Под их любопытными взглядами я ссыпала в миску ингредиенты для оливье, заменив колбасу подходящими на вид сосисками, заправила смесью сметаны и домашнего майонеза.
Пробовали всей кухней. Пообсуждав новое блюдо между собой, женщины решили, что в нем не хватает как минимум ананаса, кукурузы и перца.
Они решительно оттерли меня в сторону и мгновенно намесили здоровенную кастрюлю «русского салата от Элениты». С ананасом и прочими добавками.
– А ты правда учительница? – поинтересовалась чья-то бабушка, растирающая в ступке пахучую зелень.
Из-за акцента я с трудом разобрала, что она говорит. И кивнула.
– Такая молоденькая. Сколько тебе лет?
Получив ответ, бабушка оглядела меня с большим сомнением.
– По виду совсем не скажешь. А почему ты не замужем? Что, и парня нет?
– Пока нет, – улыбнулась я. – Хочу сначала закончить учебу.
– Не дело это для женщины – все время учиться. Ну ничего, Эленита, ты красивая, быстро найдешь мужчину. Даст бог – у него уже будут для тебя готовые дети.
– Спасибо.
Я мысленно закатила глаза.
Всех женщин в этой семье так волновал мой матримониальный статус, что я начала всерьез беспокоиться.
Не хватало еще, чтобы меня принялись сватать кому-нибудь из мельтешащих по дому родственников, молодых и не очень.
В таком случае придется убегать в гостиницу прямо с праздника.
К вечеру я так вымоталась, что не было сил не только убегать, но даже думать о побеге. Кроме того, я наелась до отвала, пробуя все подряд на кухне, и рождественский ужин превратился в настоящую пытку.
Меня едва хватило на то, чтобы помочь разложить подарки и выползти посмотреть фейерверк.
По совету Джессики я привезла хозяевам дома дорогущую стеклянную вазу в виде букета без стеблей.
Она вся словно состояла из раскрывшихся красных роз, искусно слепленных друг с другом и тронутых тут и там светящейся краской.
По-моему, всем понравилось.
Мне надарили миллион разных приятных мелочей, от коралловых бус и бисерных этнических браслетов до большой полосатой шали с кистями, невероятной красоты и умопомрачительных оттенков.
А бабушка, отведя меня в сторонку, сунула в руку серебряный католический образок на простом черном шнурке.
– Вот, милая, это Святая Рита Кашийская. Носи ее образ на шее, не снимай, и скоро встретишь хорошего мужчину. Дай-ка, я тебе надену.
Отказываться было неудобно. Но в целом образок мне понравился и не мешал, поэтому снимать я его не стала.
И все же, несмотря на щедрое гостеприимство хозяев и доброжелательность гостей, я никогда еще настолько не уставала от общения.