Мы ждем. А дальше – к телефону подходит Джо.
И разражается многословной испанской фразой.
– Говори по-английски, – требует инспектор. – Это я.
– Чем обязан? – легко интересуется Джо.
Я так и вижу его широкую, отлично отрепетированную улыбку.
– У Марипосы были особые приметы на теле?
– «Были»? – Похоже, Джо улыбается еще шире. – Оу! Вы нашли тело?
– Просто ответь на вопрос. Татуировки, шрамы?
– Шрамы, – тут же сообщает Джо. – У нее шрамы высоко на бедрах. Она сказала, это после какой-то операции. Где ее нашли? Что говорят русские?
– Ты спал с ней?
– Конечно! – смеется Джо. – Сто раз, тысячу раз.
– Трахал по-всякому?
– Ну а как же? Спереди, сзади, делал, что хотел!
– Вот подонок! – забывшись, шиплю я себе под нос.
Руслан показывает мне кулак.
– А татуировка на спине у нее какая?
– Где?
– Между лопатками.
– А! Э-э-э… – Джо мнется. – Что-то такое… Честно говоря, я не разглядывал. Как-то не до этого было, если вы понимаете, о чем я.
– Вспоминай.
– Цветок или бабочка вроде… Марипоса. Что-то маленькое. Или нет, большое. Да не помню я!
– А в Борнмуте в середине мая ты с ней был?
– Где?
– В Борнмуте.
– А, да, было дело, ездили на пляж позагорать. Так что, ее нашли?
– Ты загорал с ней на пляже, трахал по-всякому, делал, что хотел, и не помнишь, какая у нее на спине татуировка?
– Не-а, не помню. Сейчас у всех девок татушки, поди запомни. Какая-то была.
– На спине?
– На спине.
Он снова смеется.
Я сжимаю кулаки.
Сейчас твое вранье вскроется, и я надеюсь, что все эти мужики придут поговорить и с тобой. И надеюсь, это будет твоим последним в жизни разговором.
Потому что все они, каждый из них, опаснее тебя, Хорхе «Джо» Веласкес. И явно умнее.
– Ладно. А Эстрада? Ты встречался с ним в Борнмуте?
– Конечно, нет. Я ездил со своей русской подружкой на пляж, зачем мне там встречаться с Эстрадой?
– Кстати. Где ты с этой русской подружкой познакомился?
– В «Эль Кадехо», – уверенно заявляет Джо. – Она прилипла ко мне, как пиявка. Даже напросилась к Гарсие на Рождество, знала, что я там буду. А где ее нашли? Уже опознали?
– Доброго дня, Веласкес, – невозмутимо прощается инспектор. – И тебе лучше некоторое время оставаться в Кито. Погости там подольше.
– Он не видел моих шрамов! – восклицаю я в наступившей тишине. – Их видела только Джессика.
– Кто это? – спрашивает Руслан.
– Моя соседка по комнате в пансионе. Она девушка Хавьера Гарсии и видела у меня шрамы на ногах. А спину – не видела, поэтому не смогла ничего им описать. Джо не знает, что у меня на спине. И я вам уже рассказала, как с ним познакомилась. Так что он во всем врет. Не была я его подружкой, мы просто общались.
– Зачем? – голос сзади.
– Что «зачем»? – Я правда не понимаю вопроса.
– Зачем вы общались?
– Ну… просто. Я тогда не знала, кто он и чем занимается. Я думала, он просто… ну… просто парень. Джо. Друг Хавьера, парня Джессики. Он говорил, что катается с ними на мотоциклах. С Тевесом и его друзьями. Откуда мне было знать, что они… банда?
– Ладно, показывай.
– Что показывать?
– Все показывай. – Невидимый полицейский издает хриплый смешок.
– Раздевайся, – приказывает дядя Марсель.
Глава 23
ТОГДА
Тогда, в первый день нового года, с пасмурного лондонского неба в кои-то веки не сыпался дождь. Предрождественский снег растаял, так что даже асфальт в Вестминстере оказался сухим.
Мы выехали на трех автомобилях; в нашу машину сели Джессика и Хавьер. И практически сразу принялись целоваться на заднем сиденье.
Джо посмеивался, глядя в зеркало заднего вида, я ощущала себя неловко и всю дорогу до центра молчала.
Парад начинался в полдень, но мы добрались до Пикадилли гораздо раньше.