– Почему?
– Не люблю, и все. – Я небрежно пожала плечами.
– А я обожаю солнце, – поделился Джо. Зеленые глаза приняли мечтательное выражение. – Тут его почти нет. У отца в этом году юбилей, мне нужно быть в Кито. Надеюсь, к тому времени ты поймешь, что хочешь остаться со мной навсегда.
Не помню, как и чем я отшутилась на это его заявление.
Но зато помню, что именно с него начала понимать, что потихоньку влюбляюсь.
Да ладно, уже влюбилась и, если бы не мои шрамы, давно бы оказалась у Джо в постели.
Я проводила с ним все свободное время. И должна признаться, что с каждым днем мне это нравилось все сильнее.
Я даже начала выходить из Британки пораньше – все раньше, и раньше – и писала Джо, еще сидя за столом в читальном зале: «Я собираюсь».
По утрам мы пили кофе в той самой крошечной кафешке, куда он привез меня в самый первый раз, и неизменно ужинали вместе – в мелких этнических ресторанчиках.
Джо знал их великое множество.
За оставшиеся несколько дней каникул мы выяснили, что он всю жизнь предпочитает латиноамериканскую кухню, а меня больше всего впечатлила почему-то турецкая.
– Эленита, на самом деле я готов полюбить все, что любишь ты, – проникновенно вещал Джо, сжимая мою руку в своих горячих ладонях. – Захочешь – поедем в Турцию, и я буду кормить тебя самыми вкусными блюдами на свете!
– И откормишь, как настоящую турчанку! – Я заливалась искренним смехом. – Ну перестань, Джо. Какая Турция? Да еще зимой.
– Зима скоро кончится. Поедем летом!
– Летом меня уже здесь не будет, – напоминала я, изо всех сил стараясь не показывать грусть, которую при этом испытывала. – Я вернусь домой, в Россию.
– Я тебя не отпущу. – Джо подносил мои пальцы к своим губам. – Ни за что не отпущу.
Я мягко убирала руку и улыбалась в ответ.
Ведь за улыбками можно спрятать все, что захочешь.
В последнюю ночь перед возвращением в Лэмбет мы не спали.
Как-то так вышло, что, вернувшись поздно вечером из кино, мы с Джо засиделись на кухне за чаем и кесадильей и проболтали до самого рассвета.
Когда миссис Гарсия, зевая во весь рот, спустилась, чтобы сварить утренний кофе, она обнаружила нас за столом, на прежних местах.
– Вы что, даже спать не ложились? – удивилась она. А позже, когда Джо и Хавьер грузили чемоданы в багажник, активно отмахиваясь от помогающей им Джессики, сказала: – Эленита, ты все-таки присмотрись к Джо. Я понимаю, что он шалопай, и чересчур красивый, и ты боишься, что станешь ревновать. Но он – очень выгодная партия. Ты не знала? Его отец ужасно богат, а мама занимает высокую должность в госорганах. Родители, конечно, давно развелись, но он с обоими в хороших отношениях. С Джо ты никогда ни в чем не будешь знать отказа. Родишь ему ребенка, а лучше парочку – и все, обеспечена на всю жизнь. Я думаю, он настроен очень серьезно. Видишь, уже делает тебе дорогие подарки. Это хороший знак, Эленита. Будь смелее.
Смелее.
Я и так была смелой. Настолько смелой, что позволяла себе увязать в Джо все глубже, прекрасно при этом понимая, у кого из нас на самом деле нет никаких шансов.
Он играл роль, а я забывала, что мое место – в зрительном зале.
Он шел к цели, а я – закрывала глаза на средства ее достижения.
И даже начинала подумывать, что ошибаюсь.
А вдруг на самом деле нет никакого театра, никакого кино, никакой актерской игры?
Вдруг этот невероятный парень и вправду в меня влюблен?
Разве так не бывает?
И да, подарки. Как раз в ту ночь, которую мы проговорили на кухне миссис и мистера Гарсия – но так ничего и не узнали друг о друге, – Джо сделал мне запоздалый рождественский подарок.
Поначалу, едва завидев логотип «Алекс Монро» на мятного цвета ювелирной коробочке, я напрочь отказалась его принять.
Все в доме спали, и мы вынуждены были понижать голос.
– Странная ты девушка, Эленита. Почему не любишь подарки?
– Все любят подарки, и я тоже. Но этот – слишком дорогой, и я не могу его принять.
– Ты должна принять.
– Нет.
– Тогда я его выброшу.