Похоже, Джо сильно расстроился. Возможно, даже действительно обиделся. Он хмурился, постукивая пальцами по столу.
– Послушай, – принялась уговаривать его я. – Ты должен меня извинить. Во-первых, я ничего не могу подарить тебе в ответ, а у нас так не принято. Во-вторых, дорогие ювелирные изделия не дарят малознакомым людям…
– Ты моя любимая девушка. – Джо продолжал смотреть в сторону. – И я могу подарить своей любимой девушке все, что захочу. Мне ничего не нужно в ответ, потому что ты и так будешь моей. Я долго выбирал тебе подарок, Эленита, и очень хотел, чтобы он тебе понравился. Но ты его даже не посмотрела. А теперь его придется выбросить.
Мне вдруг стало жаль красивую мятную коробочку, таящую в себе наверняка что-то такое же красивое. Только бы не браслет с сапфирами и бриллиантами…
– Хотя бы посмотри, – едва слышно попросил Джо, заметив мой взгляд. На его глазах блестели самые что ни на есть настоящие слезы. – Пожалуйста, Эленита. Посмотри, что я для тебя выбрал.
И я сдалась.
Впрочем, ничего такого сногсшибательного в коробочке не оказалось.
Изящная витая цепочка из белого золота. Она льнула к моим пальцам, как живая. Не желала возвращаться в коробку.
– Я заметил, что ты носишь Святую Риту.
– Что? – Я не поняла, о чем он. – Кого?
– Это.
Поднявшись, Джо быстро обошел длинный кухонный стол и подцепил пальцем шнурок на моей шее. Из-под ворота джемпера выскочил образок, который подарила мне на Рождество чья-то бабушка.
– А, да. Это подарок.
– Я знаю. И подобрал к нему цепочку. Сними.
Встав со стула, я смотрела, как он меняет шнурок на цепочку, ловко расстегивает крохотный замочек.
– Повернись.
Джо надел на меня образок, а затем я почувствовала его губы на своей шее.
Но прежде чем я успела возмутиться, он снова уселся за стол.
– У тебя такая нежная кожа. – Джо показательно облизнулся. – Белая, сладкая. Я с ума по тебе схожу.
«Вот не стоило принимать подарок, – подумала я, чувствуя, как мои щеки парадоксально заливает краска смущения. – Какая же я все-таки дура».
Довольный произведенным эффектом, он откинулся на спинку стула. Обиды и слез – как ни бывало.
– Ты обещал держать себя в руках.
– Я и держу. Жду, когда ты будешь готова.
«Никогда, – подумала я, ощущая, как новая цепочка холодит мне шею. – Никогда я не буду готова. Я вообще должна бежать от тебя как можно дальше, Джо Веласкес. Я не выживу, если мне снова разобьют сердце».
Глава 26
СЕЙЧАС
Сейчас мне придется объяснять, что я непричастна и к убийству владельца «Эль Кадехо».
Я нервно разглаживаю крупные клетки сложенного на коленях пледа. Ладони снова вспотели. А голова после плача совсем отяжелела, хотя в целом мне вдруг стало как-то полегче.
Должно быть, я внутренне уже смирилась с тем, что доказать больше ничего не удастся и я в любом случае окажусь либо в лондонской тюрьме, либо в лондонском полицейском морге. Наверняка такой тоже есть.
Для подброшенных мафией трупов.
Дядя Марсель проходится по ковру туда-сюда и наконец останавливается передо мной.
Ну вот, сейчас начнется…
«За что ты убила Теофило?»
Однако он задает совсем другой вопрос. Неожиданный.
– Лена, где ключ?
– К-ключ? – Я поднимаю голову. – К-какой ключ?
В его глазах клубится волчья желтизна.
– Ну ключ, ключ, такой маленький! На флешку похож. Вспоминай, Лена!
– Я не понимаю, о каком ключе вы говорите, – лепечу я. Голос осип и срывается.
– Так. Иди-ка сюда.
Дядя Марсель опускается на диван, хлопает по его обивке рядом с собой.
– Сюда. Давай-давай, не стесняйся, присаживайся.
Я с трудом переставляю ставшие ватными ноги. Так, наверное, чувствуют себя кролики перед удавом.
– Смотри сюда.
В планшете видео.
Камера наблюдения показывает комнату. По-видимому, это кабинет хозяина «Эль Кадехо».
А вот и сам дядюшка Теофило, добрый друг голодных студентов и несчастных сироток. Сгорбился над столом и рассматривает в ноутбуке какие-то таблицы. Надо же, а я и не замечала, какая у него большая плешь на макушке.