Изображение перемещается скачками.
Вот приоткрывается дверь, ведущая в зал. На пороге появляется… Появляюсь я!
Да нет, это другая официантка. В такой же белой футболочке, форменном фартуке и бейсболке с надписью «Эль Кадехо». Волосы так же забраны в хвост.
Конечно, она похожа на меня, особенно если глянуть сверху. Ведь Теофило заставлял всех работников своего кафе одеваться одинаково.
Но у этой девушки рукава футболки длиннее. И джинсы – в сильную обтяжку, а я такие вообще не ношу.
Тем временем Теофило захлопывает крышку ноутбука и грузно поднимается из-за стола, указывая рукой на дверь.
Похоже, велит официантке убраться вон.
Но она, наоборот, быстро приближается. И держит правую руку за спиной.
А в ней –… поварской нож?
– Это не я! – Возмущенно тычу пальцем в экран.
– Да знаем мы, что это не ты, – спокойно отзывается дядя Марсель. – Смотри дальше. Вот, видишь?
Он водит пальцем по экрану, останавливая видео, откручивая назад, пошагово.
– Вот.
На застывшем кадре – пухлая рука дядюшки Теофило.
Изображение смазано, потому что рука движется. Очень-очень быстро движется. Пальцы выхватывают флешку из гнезда ноутбука. Она маленькая, темная. Видео черно-белое, поэтому настоящий цвет определить невозможно.
– Видишь? – повторяет дядя Марсель над самым моим ухом. – Это и есть ключ, который нам нужен. Электронный ключ. Ты знаешь, где он?
Слегка отклонившись в сторону, я мотаю головой.
– Нет. Я его даже не видела.
– Подумай, Лена. Это очень важно.
– Но я правда не знаю.
Дядя Марсель так близко, что я вижу расширенные поры на его слегка приплюснутом носу. В бороде седых волос намного больше, чем черных.
Серый волк зубами щелк.
– Я не заходила в кабинет.
Это тоже правда. Меня вытолкали на улицу через кухню. В кафе «Эль Кадехо» четыре выхода. А может, и больше.
Дядя Марсель касается кнопки «Пуск». Рука с флешкой исчезает. Зато снова появляется их владелец.
На экране планшета Теофило выглядит таким маленьким. А официантка в фирменной бейсболке и фартуке – еще меньше.
И поварской нож в ее руке кажется игрушечным.
Только это никакая не игра. Не постановка, не театр и не кино. Нож входит в толстый живот дядюшки Теофило по-настоящему. Погружается в его плоть по самую рукоятку.
Забывшись, я громко ахаю. И тут же зажимаю рот ладонью.
Дядя Марсель косится на меня сбоку, но ничего не говорит.
Марипоса – это ведь она, та самая, которую они все время упоминают? – отталкивает Теофило и хватает со стола ноутбук.
Хозяин «Эль Кадехо» еще оседает на пол, а она уже у двери – выбегает прочь из кабинета.
Держась обеими руками за живот – или за рукоять торчащего из него ножа, не разглядишь – Теофило поднимается на ноги и, качаясь, идет следом.
Я знаю, что будет дальше: за порогом Марипоса свернет направо, чтобы вылететь через запасный выход, во двор, куда, как мне сказали, по утрам заезжают фургоны с продуктами, а Теофило пойдет налево, из последних сил отодвинет засов на двери черного хода и вывалится на полутемную улицу.
Прямо на меня.
Отчего-то я снова всхлипываю. Впрочем, понятно, от чего. Я только что своими глазами увидела, как все произошло. Настоящее, всамделишное, убийство. И его жертва скончалась практически у меня на руках.
В гостиной тихо.
Все словно ждут, когда я нарыдаюсь вдоволь. Я утираю лицо ворсистым пледом и сипло произношу:
– Почему она… Зачем?
Вопрос в никуда. Для повисания в воздухе. Если кто-то и может мне на него ответить, вряд ли захочет.
– Успокоилась? – Дядя Марсель неумолим. – А теперь скажи, куда Теофило мог девать ключ.
– Но тут нет… продолжения, – говорю я. – В коридоре. И еще потом, на улице.