Глядя на то, как они вдвоем ощупывают каждую складку и шов, я безмолвно сгораю от стыда.
Джинсы, хоть и стираные-перестиранные, все в грязных пятнах, когда-то белая футболка превратилась в несколько бесформенных серых тряпок, а нижнее белье выглядит так, словно его носили лет десять.
Конечно, они ничего не находят. Ведь ничего в моей одежде и не было.
– Где твоя сумка? – поворачивается ко мне дядя Марсель, велев Руслану «выкинуть эту рвань».
– Осталась в «Эль Кадехо», под кассовой стойкой. Я поэтому там ждала. Хотела ее забрать. В ней были ключи от дома и телефон.
Дядя Марсель смотрит на меня долгим задумчивым взглядом.
Словно волк, решающий, сожрать ему добычу сейчас или оставить на потом.
– Видишь ли, Лена… Когда Теофило упал, у него в руках ничего не было. Кабинет и коридор обыскали, улицу тоже. И в карман он ключ не клал. И ты говоришь, что его не видела. Ну и где же он тогда?
– Не знаю.
В дом возвращаются латиносы. Тот, что с наколкой на лице, задерживается глазами на дяде Марселе.
– Ничего, – произносит тот. И говорит: – Иди-ка ты, Лена, посиди где-нибудь. Руслан!
Я киваю – ну совсем как деревянный болванчик – и на деревянных же ногах выхожу из гостиной.
Глава 27
ТОГДА
Тогда, по приезде обратно в Лэмбет, я с удвоенным рвением принялась за учебу. Джо в принципе не возражал.
– Заеду в воскресенье утром, – пообещал он на прощанье. – Встань пораньше.
До воскресенья оставалось четыре дня. И Джо все равно слал сообщения каждый вечер.
«Как дела?», «Что делаешь?», «Как прошел день?», «Соскучился».
Отвечая, я с тревогой размышляла о том, что скоро нужно будет писать заявление на досрочную сдачу экзаменов. А потом к этим экзаменам готовиться.
Успеть отработать необходимые часы в нашей маленькой лингафонной лаборатории, сделать несколько докладов, написать кучу эссе… А еще – выпускную работу!
Как всем этим заниматься, если все свободное от учебы время у меня будет забито встречами с Джо, а все мысли – обдумыванием этих встреч?
Кстати, с Джессикой поговорить на его счет не получилось. Вернее, мы поговорили, но толку из разговора вышло немного.
– Эленита… Хэлен… – В круглых черных глазах плескался страх. – Пожалуйста, прости меня. Хавьер очень просил помочь его другу. Джо сказал, что влюбился в тебя с первого взгляда. Но я такая глупая, даже не подумала, что он может вот так приехать. Не обижайся на меня.
Джессика явно собиралась плакать. Мне показалось, она искренне раскаивается в своей глупости, хотя спроси меня кто в тот момент, в чем заключалась эта ее глупость, я бы, наверное, не смогла ответить.
Я и в своей-то разобраться не могла.
– Ничего страшного, – сказала наконец я, хотя сама в это ни капли не верила.
И удивилась, как быстро Джессика повеселела.
– Хорошо, что ты учительница, – заявила она. – Знаешь, как ставить людей на место. Джо тебя очень уважает. У меня с Хавьером так не получается.
– Он тебя обижает?
– Нет, что ты. Но он… он меня совсем не слушает. Он же мужчина, и вообще…
– Что «вообще»? – попыталась уточнить я.
– Да нет ничего. – Она как будто передумала говорить. – Я просто хочу, чтобы он на мне поскорее женился.
– А он? Он этого хочет?
– Конечно, хочет! – воскликнула Джессика, со всей наивностью семнадцатилетней красотки убежденная в своей правоте. – Мы очень любим друг друга. После свадьбы все у нас будет идеально.
Я не стала на это отвечать. Ведь выскажи я Джессике свои сомнения, она бы наверняка кинулась защищать своего сального бойфренда и потом долго бы на меня дулась, за то что я попыталась лишить ее розовых очков.
Как ни жаль мне было Джессику, я решила не вмешиваться. В конце концов кто я, чтобы мешать ей набивать собственные шишки?
Да и Джо могло не понравиться, поделись я с ней тем, что от него узнала. Он, насмешливо блестя зелеными глазами, по секрету сказал мне, что у Хавьера, помимо Джессики, есть еще пара подружек постарше и тот совершенно точно не намерен связывать себя узами брака ни с одной из трех.