Я как раз раздумываю над обувью. Кроссовки остались возле железной кровати в подвале, а в безразмерных плоских шлепанцах – из тех, что бесплатно выдаются в гостиницах, далеко не уйдешь.
Под его скучающим нетерпеливым взглядом я стаскиваю с головы полотенце и небрежно скрепляю мокрые волосы резинкой.
– Иду.
Подобрав полы халата, я действительно иду. Вслед за Русланом.
Он тоже был в душе: темные пряди отливают влажным блеском, на коричневом трикотажном лонгсливе виднеются параллельные складки – его только что вынули из стопки и развернули.
Похоже, Руслан, как и я, не любит гладить одежду.
Мы выходим из комнаты. Короткий коридор с парой закрытых дверей, узкая лестница. Думаю, направляемся в кухню. В таких домах она обычно на первом этаже.
Плоские матерчатые тапки хлопают меня по пяткам и щиколоткам, подворачиваются внутрь, цепляясь за ворс ковров, и я все время спотыкаюсь.
Тут весь дом застлан паласами, коврами и ковролином, местами – в несколько слоев.
Руслан босиком. Я тоже сбрасываю свою жалкую пародию на обувь. Наклоняюсь, чтобы поднять – и пояс махрового халата неожиданно развязывается. Полы предательски расходятся.
Какое счастье, что Руслан идет, не оборачиваясь.
– Извини, что заставила ждать, – говорю я в широкую спину.
– Я не ждал, – следует равнодушный ответ.
Он кладет руку на перила и слегка наклоняет голову. Сквозь узкое вертикальное окно простреливает солнечный луч, падает ему на висок.
И тут странная татуировка, обвивающая его шею и уходящая в волосы, обретает причину и смысл.
Я вижу драконий хвост. Он струится по плечу, скрываясь под коричневым хлопком лонгслива.
Я вижу драконьи крылья. Они обнимают Руслана за шею и опускаются ниже, уходя под ворот, на грудь.
Я вижу и голову самого дракона, прижавшуюся к его виску.
Он не просто прижался – он защищает владельца.
И волосы на виске не подбриты – они там вообще не растут.
Потому что они никогда не растут на глубоких шрамах.
И еще – на ожогах.
Уж я-то знаю.
Вот зачем нужна эта затейливая татуировка.
Чтобы скрыть.
Заглядевшись, я чуть было не наворачиваюсь на верхних ступенях лестницы, но успеваю вовремя схватиться за перила.
Руслан смотрит без интереса и не делает никакой попытки мне помочь.
Значит, если я буду падать, он просто отодвинется, чтобы не мешать полету. А может, еще и пнет.
Ну и ладно. Пускай. Я приму это к сведенью.
В кухне, просторной и залитой ярким светом, оглушающе пахнет свежим куриным бульоном. На тарелке высится горка тостов из белого хлеба.
У меня подводит живот и снова кружится голова.
Бросив шлепки на пол, я без промедления усаживаюсь за стол.
Господи, как же это вкусно!
Себе Руслан делает большую чашку кофе и качает ее в руках, глядя в окно и не глядя на меня.
Там светит солнце и шевелится какая-то зелень.
Но мне не до красот природы – я зверски голодна.
Вскоре я откладываю ложку – предварительно облизав, и допиваю остатки из суповой миски.
Осталось всего три тоста, и я хочу еще бульона.
Забывшись, приподнимаюсь на стуле, тянусь к середине стола. Там высится супница с торчащей из нее ручкой половника.
Закатанные рукава халата отвисают, соскальзывают почти до локтей. И узел на поясе, кажется, снова ослабевает.
– Сядь, – роняет Руслан.
Я испуганно плюхаюсь обратно, пытаюсь незаметно проверить злосчастный узел. Нет, он в порядке.
Руслан встает и наливает мне еще бульона. Немного, меньше половины миски. Придвигает тарелку с тостами поближе.
– Я велел сготовить что-нибудь легкое. Но это не значит, что можно жрать как не в себя. Желудок не выдержит.
Отчего-то мне становится стыдно. Щеки заливает горячим. Хорошо, что Руслан на меня почти не смотрит.