И меня подмывало напрямую спросить Джо, чего именно он от меня хотел и хочет и что изменилось с началом моей учебы... Но я как будто побаивалась того, что могу услышать в ответ.
Отчего-то мне казалось, лучше оставить все как есть, потихоньку дотянуть до начала лета и спокойно улететь домой, в Россию.
Продлить мою учебную визу было невозможно, а возвращаться в Лондон в ближайшие годы я точно не собиралась.
Дома мне предстояло практически с нуля как-то налаживать свою жизнь. Да и в Англии в целом мне не особо понравилось.
Наверное, я все-таки из тех, кто предпочитает жить на родине.
К весне Джессика более-менее пришла в себя и даже попыталась нагнать упущенное по учебе. С моей помощью, конечно.
Увлеченная своим романом с Хавьером, она пропустила много занятий и сильно отстала по программе. И теперь ей нужно было постараться, чтобы сдать все задолженности и получить вожделенный диплом.
Пока она отрабатывала положенные часы в лингафонке, я писала за нее эссе – выбирая темы более-менее близкие к собственным интересам, чтобы не тратить кучу времени на поиск материала.
Джо недовольно морщился, когда я упоминала Джессику, но ничего не говорил.
Зато дал множество ценных советов по моей выпускной работе, подмечая в диалектах английского мелочи, которые без него я бы вряд ли обнаружила.
У него, кстати, был очень острый взгляд и отточенное умение выхватывать детали.
Джо вообще оказался первым мужчиной, который всегда обращал внимание на то, как я одета, хвалил мой шикарный, как он выражался, вкус – хотя лично я считала его по-учительски консервативным и строгим, и даже давал дельные советы по косметике и уходовым средствам.
– Со стороны виднее, – смеялся он в ответ на мое удивление. – Да и вообще, парень должен знать, что идет его девушке. И вообще, что ей нужно. Она сама обычно не знает. Или знает, но неправильно.
– Ты говоришь о каких-то неправильных девушках, Джо. Я всегда знаю, что мне нужно.
– Это потому что ты у меня необыкновенная! – Он снова смеялся и, притянув меня к себе, целовал в макушку или лоб.
А потом Джо вдруг исчез. Накануне очередного воскресенья я получила короткое сообщение: «Нужно уехать, завтра не жди». И чуть позже: «Спокойной ночи, Эленита».
И все.
Больше он не объявлялся.
Глава 28
СЕЙЧАС
Сейчас Руслан возвращает меня в подвал.
От пережитых волнений я чувствую себя настолько измотанной, что сразу же, прямо в обуви, забираюсь на продавленную металлическую кровать, укрываюсь измятым клетчатым пледом, а сверху натягиваю еще и ватное одеяло.
И немедленно проваливаюсь в сон.
Чтобы проснуться от чужого взгляда.
Не знаю, как долго Руслан сидит нога на ногу в продавленном компьютерном кресле, которое я поставила возле кровати еще в первые дни своего здесь пребывания… Сидит и разглядывает спящую меня.
Как долго и главное – зачем?
Во сне я сбрасываю с себя и одеяло, и несчастный плед, и лежу, неудобно поджав ноги и навалившись всем телом на занемевшую руку, и пробуждаюсь из какого-то неясного, но жуткого кошмара…
А тут – еще и это.
Тяжелый взгляд холодных серых глаз.
– Выспалась? – мрачно осведомляется Руслан.
Я с трудом поворачиваюсь, сажусь в скрипящей на разные лады кровати.
Машинально утираю руками щеки и с удивлением смотрю на свои мокрые ладони.
Я что – плакала во сне? Он что – это видел?
Ужас.
– Чего тебе? – Голос хрипит со сна. Голова отзывается тупой болью.
Все тело задеревенело. И лицо, наверное, опухло. От сна, от слез…
Ужасно, да.
Идти при Руслане в туалет со щелястой незапирающейся дверью я стесняюсь и потому просто доползаю до раковины, где старательно умываюсь ледяной водой.
Вот пусть он выйдет, и тогда я…
Но Руслан молчит и как будто не собирается никуда выходить.
А я тем временем уже не чувствую ни лица, ни рук.
Кажется, в черном мусорном мешке с моими вещами было полотенце. Нахожу его, влажное, прямо под книгами, на полу.