Похоже, в поисках моей старой одежды Руслан просто вывалил все наружу, кучей.
Нужно будет почистить и отмыть, что получится. Когда этот придурок отсюда уберется.
И я пробую снова:
– Что тебе нужно?
Смотрю с ожиданием. Затем – строго. И наконец отвожу взгляд. Надоело.
Посидим еще немного, а когда мой мочевой пузырь окончательно припрет, я просто встану и пойду в туалет. И плевать мне на Руслана. И на всех остальных.
– Все уехали. – Он размыкает губы, словно подслушав мои мысли.
Я продолжаю таращиться в стену. Ну уехали, и что? Как уехали, так и приедут. Тут все свободные люди. Все, кроме меня.
– Ты можешь вернуться наверх… В свою комнату.
Я хмыкаю. Выдерживаю паузу. И говорю:
– Какая разница, где сидеть под замком? Если у тебя все, то я бы хотела остаться одна.
– Как хочешь. – Руслан поднимается с перекошенного кресла с рассыпающейся дерматиновой обивкой.
У меня екает сердце. Вот же я дура! Сейчас он уйдет, и я останусь тут, в этой грязи. Без горячей воды, без ванной комнаты.
Похоже, я сейчас опять заплачу.
Но тут Руслан добавляет:
– Я могу тебя не запирать.
Я с такой готовностью поворачиваюсь к нему, что тут же начинаю себя презирать.
И потому отвечаю грубо:
– С какой это радости?
– С такой, что дядя Марсель разрешил. При условии, что ты не будешь выходить из дома. Ну ты же не будешь?
Я отрицательно качаю головой.
– Тебя ищет лондонская полиция, – буднично сообщает Руслан. – Если кто тебя увидит, сразу сообщит, куда надо.
– А мы разве в Лондоне? – Я выпаливаю это, не подумав. Должно быть, переполненный мочевой пузырь лишает человека способности соображать.
Но Руслан почему-то не сердится. И даже подтверждает мои догадки:
– Нет.
– А где?
– Тебе есть разница?
Он прав, разницы нет. Но есть еще вопросы.
– А тебя? Тебя – не ищут?
– Меня? – В серых глазах удивление. И даже как будто искреннее. – А меня-то зачем?
– Не зачем, а за что, – поправляю я, стягивая нечесаные волосы снятой с запястья резинкой. – За похищение человека, например. Или как свидетеля. Не ищут?
– Шмотье собери. – Руслан направляется к выходу. – Я пришлю Азата.
Стоит ему скрыться из виду, я бросаюсь в туалет. И до прихода Азата успеваю закинуть свои вещи обратно в мусорный мешок.
Отчаянно надеясь, что делаю это в последний раз.
В доме нас остается пятеро: Руслан, Азат, Халима, Эльвира и я.
Он не такой уж большой, и иногда мы пересекаемся друг с другом – на кухне, на лестнице, в коридоре.
При встрече Халима равнодушно здоровается, Азат кидает заинтересованные взгляды, стильная Эльвира – которая, кстати, переехала в спальню Руслана – проходит, задрав точеный носик, – как мимо пустого места, а Руслан, кажется, вообще меня избегает.
Я и сама стараюсь поменьше попадаться всем на глаза и спускаюсь только на кухню. В первый же день моего освобождения из-под замка Халима устанавливает правила: завтрак в семь, обед в три, ужин в десять.
– В другое время не приходи.
А я уже давно знаю, что Руслан завтракает позже, а обедает и ужинает – наоборот, раньше.
Однако нашим совместным с ним трапезам теперь конец, и на кухне я обычно оказываюсь в компании Халимы. Или Халимы и Азата.
Да и вообще, «хозяевам» – Эльвире и Руслану – теперь накрывают стол в гостиной.
Тот самый, у которого за моей спиной сидел полицейский с хриплым голосом, окрашенным ирландским акцентом. Кстати, я так и не видела его лица.
«Полиции в любом случае можно отдать ее тело»...
«Мне хотелось бы поговорить с Хорхе Веласкесом»...
«Она сумасшедшая?»
Наверное, да. Сумасшедшая. Не будь это так, разве вляпалась бы я в… ну во все вот это?
В Веласкеса, в «Эль Кадехо»…
В Руслана…