Боль пришла не сразу.
Допрыгав на одной ножке до нашей с Джессикой комнаты, я стянула обувь, носок и увидела стремительно опухающую лодыжку.
Я со вздохом вытащила из кармана телефон и отыскала в нем номер мисс Мэдди.
Пока она ехала, я, скрипя зубами от боли и ругаясь страшными словами себе под нос, кое-как ухитрилась смыть с лица косметику, переодеться в спортивный костюм с широкими штанинами и обернуть ногу полотенцем, намоченным холодной водой.
Тем временем с вечеринки вернулась Джессика, в изрядном подпитии, и чуть не зарыдала от ужаса при виде моей синеющей щиколотки.
Она суетилась вокруг, предлагая мне то сесть, то лечь, подсовывала под спину подушки и скомканные одеяла, бегала заново мочить полотенце и наконец решила сварить нам обеим кофе.
Отличная идея. Ну она хотя бы занялась делом и немного успокоилась.
– Ты позвонила Джо? – робко поинтересовалась Джессика, когда мы допивали по второй чашке.
Я покачала головой, разглядывая кофейную гущу на белом донышке.
«…этот их отморозок Веласкес»...
– Он уехал.
– Позвони!
– Нет. Сегодня праздник, он отмечает его с матерью. Освободится – сам позвонит.
– Ну напиши хотя бы! – настаивала Джессика. – Вдруг тебе отрежут ногу!
– Не выдумывай чушь. – Я криво улыбнулась. Щиколотку дергало тошнотворной болью. – Думаю, у меня просто растяжение. Ну в худшем случае – разрыв связок. Не стану я беспокоить Джо. И ты тоже никому не должна звонить или писать. Поняла? Я не хочу, чтобы Джо знал о том, что случилось. Разболтаешь – мы перестанем быть подругами.
Она согласно кивала, глядя на меня круглыми черными глазами. На одном заметно подтекла тушь.
– Умойся, – попросила я. – И возьми мятную жвачку. Сейчас приедет мисс Мэдди.
Мисс Мэдди появилась в компании худощавого очкарика с очень серьезным лицом, такого же смуглого, как и она сама.
– Это Картик, мой жених. Поможет отвезти вас в больницу.
В больницу так в больницу. С такой травмой я какое-то время не смогу ходить на занятия, и лучше оформить пропуски официально, иначе мне ни за что не позволят сдать экзамены экстерном.
В пансион мы вернулись уже под утро. Как я и предполагала, со мной приключилось обычное растяжение. Ничего страшного, нужен покой, обезболивающее и крестообразная повязка.
Я заверила мисс Мэдди и ее серьезного жениха Картика в том, что перевязывать себе щиколотку могу и сама. Нет нужды снова возить меня в больницу, даже если страховка все это и покрывает.
На том и распрощались.
Однако через день мисс Мэдди снова появилась в нашем пансионе.
Джессика с утра умчалась на занятия, а я сидела в постели, подложив под вытянутую ногу подушку, и перелистывала свои конспекты, тщетно пытаясь сосредоточиться.
– Видите ли, Хэлен… – Куратор мялась на краешке кресла. – Я понимаю, что был праздник, а потом с вами произошел несчастный случай, но… Вы оставили Джессику в пабе, а она – несовершеннолетняя, и… И она в тот вечер была пьяна. И теперь я должна написать на вас обеих рапорт.
– Рапорт? На нас? – поразилась я. – Но почему, что мы сделали?
– Ну… Пока Джессике не исполнится восемнадцать, она может выпивать только в присутствии сопровождающих ее взрослых. И не крепкие напитки, а такие… Некрепкие… Вино, пиво… Понимаете? Это закон. А вы оставили ее возле барной стойки одну. И она пила крепкий алкоголь.
– Погодите-ка. – Мое изумление все возрастало. – При чем тут вообще я?
– Ну так вы же были сопровождающим ее взрослым. Несли за Джессику ответственность.
Я? Ответственность? За Джессику?!
У меня буквально пропал дар речи. И при этом я отчетливо чувствовала, что мы ступаем на тонкий лед. Понять бы еще, почему.
– Мисс Мэдди, я, возможно, чего-то не понимаю. Давайте начнем сначала. Мы с Джессикой учимся в одной группе и снимаем здесь вместе комнату. Наши общие знакомые пригласили нас на вечеринку в честь праздника. Я пошла туда исключительно с Джессикой за компанию. Не заставляла ее идти, не наливала ей алкоголь, не знаю, чем она занималась в пабе со своими подругами. Почему я несу ответственность?