Вот тут я начала сердиться. Что значит «где», «с кем»?
– Мисс Мэдди. София и Дария еще очень молоды и по неопытности могут принять одно за другое. Я могу вам с уверенностью сказать, что Джессика и Хавьер собирались пожениться. Сейчас они в ссоре, так бывает. Рождественские каникулы мы провели с родственниками Хавьера. Адрес у вас есть, вы всегда можете связаться с ними и все выяснить. Что касается Дня святого Патрика… Вы ведь можете не писать этот рапорт?
– Да, но если девочки расскажут еще и руководству… – Она потупилась.
– Не расскажут. Сколько им самим-то лет, кстати? И что они сами делали в ирландском пабе на вечеринке с крепким алкоголем? Они вам не сказали?
Мисс Мэдди помотала головой.
– Ну вот видите. Как бы на них самих не пришлось писать рапорты. Насколько я помню, нас всех предупреждали о том, что куратор не может и не должен отвечать за нашу личную жизнь и времяпровождение вне стен Академии. Невозможно физически отслеживать столько взрослых людей одновременно.
– Невозможно, – согласилась мисс Мэдди. – Я рада, что вы меня понимаете, Хэлен.
– Конечно, понимаю. И мы с вами обе понимаем, что София и Дария – недостаточно взрослые, раз ведут себя так по-детски.
– Да-да.
– Мисс Мэдди, я с ними поговорю.
Глава 30
СЕЙЧАС
Сейчас я смотрю на Руслана и почему-то вспоминаю тот разговор с мисс Мэдди.
Может, потому что она примерно так же вертела в руках ключ от машины и не поднимала на меня взгляд?
Мисс Мэдди должна была написать рапорт. А что должен сделать Руслан?
Молчание затягивается.
Я опускаю ноги на пол, устраиваюсь в кресле поудобнее и – неожиданно даже для себя – громко вздыхаю.
Руслан роняет связку ключей на столешницу. Их два, и они тихо звякают, словно протестуя. Металлический брелок в форме автомобильного колеса ловит свет и отбрасывает на стену солнечный зайчик.
– Звонил дядя Марсель.
Я затаиваю дыхание.
Он привычным движением убирает с лица свою длинную челку. И продолжает:
– У тебя последний шанс рассказать про ключ. Флешку. Ты знаешь, где она?
– Нет. Я уже рассказала все, что знаю. Это правда, даю тебе честное слово. Я не видела никакой флешки и понятия не имею, куда она делась. Я вообще во всем этом оказалась случайно. Но не знаю, как это доказать.
– Да не надо ничего доказывать, – хмуро отзывается Руслан.
– Почему?
– Все на камерах есть. – В кои-то веки он смотрит мне прямо в глаза. И не кривится, не ухмыляется. Просто смотрит, и все. – Они отключили видеонаблюдение в «Эль Кадехо», но в кабинете была еще одна камера, скрытая. Автономная. О ней никто не знал. А дверь черного хода попадает на камеру соседнего дома. Тебе на самом деле повезло, что они там были.
– Повезло, – соглашаюсь я.
– Дядя Марсель приедет завтра. Если ты знаешь что-то, что может нам помочь, скажи мне сейчас. Может, ты что-нибудь забыла?
Я честно задумываюсь. И так же честно качаю головой:
– Нет.
Он отводит взгляд. Подхватывает ключи за брелок, прячет в кулаке.
Некоторое время мы молчим.
– Руслан… – Я снова вздыхаю. – Я рассказала все, что знаю. Когда я смогу уехать?
– В смысле?
– Ну уехать. Отсюда. Мне нужно вернуться домой.
Он быстро промаргивает несколько раз – как делают люди во внезапном крайнем замешательстве.
– Куда уехать? Как? У тебя есть деньги? Документы?
– Ты же знаешь, что нет, – отвечаю я с обидой в голосе. – Ты увез меня от кафе, а моя сумка так и осталась внутри… Но там был только телефон и банковские карточки. Я могу забрать свои вещи из пансиона… Там оба паспорта, внутренний и загран. Куплю новый обратный билет.
– Тебя ищет полиция, – напоминает Руслан. – Твои вещи у них.
– Но я же ни в чем не виновата! Я им объясню.
– Что ты объяснишь? Что я стрелял в человека? Что похитил тебя и держал в подвале? Или про дядю Марселя и его пакистанцев полиции хочешь объяснить? Или, может, про свою связь с Веласкесом? Ты хоть знаешь, чем он занимается?