Вот так строишь планы, стараешься изо всех сил держать лицо, а потом позоришься из-за какой-то миски бульона.
Но мне правда все еще очень хочется есть.
– Ешь, – говорит он, снова уставившись в окно. – Просто имей в виду.
Кофе в его белой чашке явно остыл, но, похоже, Руслану все равно.
Он продолжает отпивать его маленькими глотками.
Я тоже люблю остывший кофе.
Но сейчас не хочу.
– Ну… В доме, наверное, есть аптечка?
– Наверное, есть.
Чашка со стуком ставится на стол.
Я дожевываю последний тост. Приканчиваю бульон. Воспитанно промокаю жирные губы бумажной салфеткой.
И робко вентилирую следующий вопрос:
– Скажи, пожалуйста, а можно мне какую-нибудь одежду?
Отчего-то моя проблема его веселит:
– Одежду? – переспрашивает он с полуухмылкой. – Зачем тебе одежда? Ты никуда не будешь ходить. А дяде Марселю все равно, во что ты одета.
Я чувствую, что снова краснею.
– Ну… Хотя бы нижнее белье? Или… пижамку. Можно?
– Пфф, – фыркает Руслан. И смешно выпячивает губы. – Пижамку?
– Пожалуйста.
Я делаю самый невинный взгляд и самое несчастное лицо на свете. Жаль, что он этого не видит.
Потянувшись в сторону, он выдвигает какой-то из ящиков. Бросает на столешницу маленький блокнот. В кольца вставлена короткая шариковая ручка.
– Пиши, что нужно, я закажу.
– Я отдам… – начинаю было я, но тут он внезапно посылает мне предупреждающий взгляд.
Тяжело вздохнув, я принимаюсь писать.
– А это что? – спрашивает Руслан спустя пару минут, разглядывая список. В нем всего несколько пунктов. – Последнее.
– Тампоны, – легко поясняю я. А внутри корчусь в муках стыда. Это невыносимо! – Но можно и прокладки. Дай допишу.
– Нет, я понял.
Он кладет блокнот перед собой и достает телефон.
– Цвет?
– Что?
– Цвет, говорю. Какого цвета все это нужно?
– Э… – Я полностью теряюсь. – Ну… любого. Мне все равно.
Руслан дергает уголком рта и продолжает водить пальцем по экрану.
Глава 5
ТОГДА
Тогда мы с мамой ждали очередного праздника, а получили нежданный-негаданный кошмар.
Папа Саша, уехавший в командировку на два месяца, пропал на целых полгода.
Мама не находила себе места от беспокойства, а у меня к тому же начались госэкзамены.
И нужно было защищать диплом, а я не могла его даже толком закончить.
Дома царила атмосфера мрачного слезливого уныния, которое изредка разбавлялось вспышками бестолковых метаний или визитами взволнованных маминых подруг.
Наконец я догадалась уезжать с утра в институт и дописывать диплом в библиотеке. В читальном зале было более-менее тихо и всех заставляли отключать на телефонах звук. Поэтому можно было не брать трубку, если не хотелось.
Я сдавала экзамены и готовилась к предзащите, потом – к защите, а подстрекаемая подружками мама куда-то бегала, звонила, писала.
И в конце концов объявила мне, что летит в Питер.
– Куда? – удивилась я, вяло пережевывая бутерброд.
После бессонной ночи, экзамена по английской литературе и последующих пяти часов в библиотеке мне хотелось спать.
И не хотелось снова ломать голову над тем, как искать папу Сашу.
Я ведь сразу предложила маме обратиться в полицию.
И получила в ответ эмоциональную лекцию о том, что нельзя вмешивать полицию в дела военных, даже отставных.
– В Санкт-Петербург! – гордо ответила мама. – Я уже заказала билет. И все узнала: Сашенькина командировка была как раз туда, мне нужно обратиться в тамошнюю комендатуру… комиссариат… Короче говоря, у тети Любы там знакомые, и они обещали мне помочь все разузнать. Вот я и еду.
С тетей Любой мама вместе работала в поликлинике и считала ее своей лучшей подругой.
– А нельзя все разузнать онлайн? Чтобы не лететь через всю страну.
– Что ты, что ты! Это же военные. Нельзя!