Он отключился.
Вскоре появилась Джессика. В этот раз она – явно чтобы меня задобрить – помимо обычного пюре с колбасками и салата, принесла еще и хороший кусок пастушьего пирога с бараниной.
– У нас примерно час, – сообщила я. – Давай ужинать, и потом мне нужно будет перебраться в холл. Ты ведь не хочешь, чтобы парни заходили к нам в комнату?
Она помотала головой, а после быстрого ужина схватила косметичку и надолго заперлась в ванной.
– Джессика! – крикнула я, заслышав под окнами знакомый рокот мотоциклов.
Она выскочила в своих самых тесных скинни и кружевной блузке, с трудом вмещающей ее прекрасный бюст. На секунду прилипла носом к стеклу.
– Хавьер приехал!
Я мысленно закатила глаза. Вот чего нам не хватало для полного счастья – так это душераздирающих сцен в пансионе, особенно вне официального времени для посещений.
– Джессика, помоги мне выйти. И ты остаешься в комнате.
– Хэлен, ты что?! Там же Хавьер! Я не останусь!!!
– Останешься, если хочешь с ним поговорить.
Она непонимающе заморгала.
– Сначала с ним поговорю я. А потом мы тебя позовем. Поняла?
– Поняла, поняла, – заверила Джессика, однако я сомневалась, что она послушается.
В холле она помогла мне допрыгать до самого конца коридора, где у нас была импровизированная лаундж-зона для посетителей: кофейный автомат, три глубоких обшарпанных кресла, низенький столик и развесистая пальма в треснувшей кадке.
Я немного повертелась в кресле, пытаясь как-то уместить стреляющую болью ногу, и в конце концов просто взгромоздила ее на край кадки. А что было делать?
Джессика, бормоча, что сидеть так перед парнями неприлично, набросила сверху мою полосатую шаль и быстро задрапировала складочками. Я только головой покачала.
И еле-еле успела отправить свою перевозбудившуюся соседку обратно в комнату.
Хавьер и Тевес действительно приехали. И – уж не знаю, как они это устроили – наш категоричный консьерж мистер Хант действительно пропустил их внутрь после девяти.
– Привет, – вежливо сказала я. – Садитесь, пожалуйста.
Они скользнули взглядами по моей шали и вразнобой кивнули. Тевес уселся боком на подлокотник ближайшего кресла, Хавьер остался стоять.
– Гм. Хавьер... Я хотела бы поговорить с Роландо наедине. Это важно.
Они переглянулись.
– Но сначала я хочу тебя кое о чем попросить. Там Джессика, и она…
Хавьер насторожился.
– Гм. Слушай, ты взрослый и очень умный парень… А она – еще маленькая и мало что понимает в жизни. В отличие от тебя. Ну серьезно.
Настороженность сменилась плохо сдерживаемой полуулыбкой.
– Ты не мог бы с ней просто поговорить? Ну там, помириться, хотя бы для вида. Это тоже очень важно. Из-за своей наивности она создает проблемы не только себе.
Они с Тевесом снова обменялись взглядами.
– Это все взаимосвязано, – принялась объяснять я. – Но суть дела я могу сказать только Роландо. Джо велел мне делать именно так. Извини, Хавьер. Если Роландо сочтет нужным, он тебе расскажет. Да? – обратилась я к Тевесу.
Тот даже не шевельнулся. Зато Хавьер вразвалочку отправился прочь по коридору.
Постучал в дверь, перекинулся парой слов с Джессикой, и она выпорхнула наружу в коротенькой джинсовой куртке, небрежно накинутой на плечи.
– Хэлен, я буду внизу! – крикнула она. – Напиши, когда освободишься, помогу тебе вернуться в комнату.
Я вздохнула.
Тевес повернул голову и выжидательно уставился на меня.
И тут я поняла, что никогда не слышала его голоса.
Да и вообще, этот невысокий, как большинство латиносов, и довольно плотный парень в принципе выглядел заурядным и совершенно неопасным.
Повстречай я его на улице – приняла бы за студента старших курсов, форсящего в кожаной косухе с клепками.
У него была аккуратная прическа, по-домашнему мягкое выражение местами изрытого оспинами лица и какой-то ленивый взгляд. Как будто все на свете Тевесу давно уже надоело, и теперь ничто не могло его всерьез заинтересовать.