Погруженная в описание жизненных перипетий Тони Уэбстера, я лишь на секунду оторвалась от книги, рассеянно проследив глазами галдящую компанию молодых людей, которые прошагали к самым дальним столикам.
Трое из них вообще выглядели на школьный возраст, и им следовало бы уже находиться дома, а не шляться с более взрослыми приятелями по ночным кафе и барам.
Вскоре книгу пришлось отложить.
Отчего-то сразу после полуночи в «Эль Кадехо» повалил народ.
Джессика сказала, моя смена заканчивается в половине второго, однако непохоже было, что Теофило собирался закрывать заведение.
Посетители шли потоком, я едва успевала проводить оплату заказов. Лула суетилась вокруг, продавая пакетики с орешками, печеньем, жвачку, зажигалки и, кажется, даже пачки сигарет. Последнее совершенно точно было запрещено. Так же, как и курить в зале.
Поэтому, когда откуда-то потянуло табачным дымом, Лула побежала за помощью.
Старший нашей смены – я не запомнила, как его зовут, и охранник – белобрысый мужик по имени Томаш, с неприятным лицом и, как и положено, очень большой, прошлись мимо всех столиков и задержались в дальнем углу.
Там гости, против правил, сдвинули вместе два стола, не стесняясь курили и в целом вели себя развязнее прочих.
Заказывали они только алкоголь, бутылками, и уже несколько раз требовали убрать столик. Обслуживающая их девушка ходила с очень недовольным лицом и вроде бы даже ругалась по-испански себе под нос.
Томаш со старшим смены разошлись по своим местам, урезоненные курильщики принялись курсировать мимо кассы, к выходу и обратно, и я наконец обратила внимание на то, что слышу русскую речь. В основном, правда, матерную.
К тому времени волна посетителей схлынула, в зале стало спокойнее и тише. А у занятых русскими столиков – наоборот, громче.
Теперь они собрались ужинать, причем потребовали, в том числе фиш-энд-чипс с соусом тартар. Приняв заказ, официантка что-то сказала Луле, и обе они сначала фыркнули, а потом в открытую рассмеялись.
– Что происходит? – поинтересовалась я.
– Эти идиоты выбрали худшую позицию в меню, – объяснила Лула. – У нас отличная латино-кухня, а с британской не очень. Хурадо мог бы им и подсказать, но он специально так делает. Чтобы им не понравилось.
– Хурадо? – не поняла я.
– Тот парень, тощий, видишь, с краю? Это Хурадо. Он недавно поссорился с Санчесом и теперь привел сюда русских. Вот увидишь, они устроят какую-нибудь пакость.
– Какую? – Мне не хотелось вдаваться в подробности чужих взаимоотношений.
– Не знаю, какую-нибудь. Они уже все пьяные и пристают к Марии.
– А нельзя ее заменить на парня-официанта?
– Нет, у нас так не делается. – Лула поджала губы. – Дядюшка Теофило считает, что девушки должны уметь справляться с трудными гостями самостоятельно. Ты, кстати, понимаешь, о чем они говорят?
– Отсюда далеко. – Я пожала плечами. – Плохо слышно. Но они ругаются.
– Уже?! – испугалась Лула. – Им же еще еду не принесли!
– Они не из-за этого, а просто так. Они так разговаривают.
Я не знала, как объяснить, но Лула поняла правильно.
– Вообще-то, они не очень похожи на русских, – сказала я ей, присмотревшись к компании в дальнем углу внимательнее.
Если не брать явных латиносов, я бы сказала, что там сидели кавказцы или кто-то на них очень похожий. А еще – татары или башкиры.
Сосновка, где мы когда-то жили с мамой, стояла практически на границе Башкирии и Татарстана, и знакомые с детства типажи лиц я узнавала до сих пор.
– Нет-нет, это точно русские! Дядюшка Теофило велел обслужить их по первому разряду.
Не знаю, как их там обслуживали, но через некоторое время мимо нас вихрем пронеслась красная как рак официантка Мария, на ходу сдирая с головы фирменную бейсболку. Лула ринулась следом.
И вскоре вернулась в сопровождении старшего нашей смены. Оба выглядели встревоженными.
– Мария только что уволилась. – Лула таращила глаза и чуть ли не подпрыгивала от возбуждения. – Представляешь, даже деньги не взяла! Хурадо со своими парнями хватали ее за…
– Помолчи, – оборвал старший.
Я безуспешно силилась вспомнить его имя.