– Руслик! Ты готов?
Одновременно со двора доносится затихающий шелест шин. Это, должно быть, машина вернувшегося Шамиля.
Руслан вздыхает.
– Это плохое слово, просто забудь его. – И, удаляясь из кухни, бормочет вполголоса: – Откуда только взялась на мою голову?
О, у меня много вариантов ответа на этот вопрос!
Из Сосновки, из «Эль Кадехо», из прошлой жизни, из огня, что оставил следы на твоем и на моем теле...
Он до сих пор пылает, прямо над твоим сердцем, но перестал быть настоящим, потому что всего лишь нарисован и вбит по контуру в кожу.
И я для тебя – такая же ненастоящая.
Но ты уходишь, и я молчу.
Ведь на самом деле тебе не нужны от меня никакие ответы.
Глава 41
ТОГДА
Тогда я отмывалась, как могла, у раковины в туалете, и вдруг дверную ручку задергали снаружи.
– Хэлен, – раздался бас Томаша. – Выходи.
– Сейчас, – отозвалась я.
– Выходи, а то дверь выломаю.
Кажется, не только дядюшка Теофило на меня разозлился.
Кое-как обтеревшись бумажными полотенцами, я повернула замок под ручкой, и охранник тут же сжал мое плечо.
– Подожди, куда ты меня тащишь! – начала отбиваться я, осознав, что мы стремительно приближаемся к черному ходу. – У меня сумка в зале осталась!
Но Томаш вытолкал меня на улицу и встал в дверях, не пуская обратно. Оступившись, я чуть не полетела с невысокой ступеньки прямо на асфальт. Правую коленку прострелило болью.
– Пусти, я заберу свои вещи! У там меня ключи от дома и телефон.
– Дядюшка Теофило велел тебя выставить на улицу.
– Да плевать мне на вашего Теофило! Сумку мою принеси! Без нее я никуда не уйду.
– Слушай, как тебя… Хэлена. – Томаш нагнулся ко мне и понизил голос: – Просто подожди здесь, гости уйдут, там начнут убирать зал, и я принесу твои вещи. Не ори, а то кто-нибудь услышит.
– Ну и пусть слышат! – Воскликнула я, но уже намного тише. – Не думай, что я это просто так оставлю. Мне еще за смену должны заплатить!
– Не думаю, что тебе заплатят, – покачал головой Томаш. – Дядюшка Теофило зол, мы еле-еле успокоили гостей. Пришлось сделать им скидку на чек, а ты еще и посуду побила.
– Так они мне подножку подставили!
– А зачем ты в зал пошла? Твое место было на кассе.
– Так меня попросили же! Старший смены велел мне убрать их стол…
– Ну не знаю, я ничего не видел. Если даже и так, он не признается. Джессику, кстати, Теофило тоже больше не пустит. Русские сюда обычно не заглядывают, но Хурадо знал, что Тевеса с ребятами сегодня не будет… Да что я тебе объясняю! Хочешь свои вещи – жди тут, я вынесу, когда все кончится.
И захлопнул дверь. Я услышала звук задвигаемого изнутри засова.
Здорово, просто отлично!
Почти час ночи. Я сижу в полутемном переулке под дверью «Эль Кадехо», без денег, без телефона и без ключей от дома.
Я обхватила себя руками и огляделась.
Тусклый свет уличных фонарей обрисовывал глухую стену дома напротив, вереницу припаркованных вдоль нее пустых автомобилей, обломки кирпичей на неровном асфальте, мусорные баки на колесах.
Если кто-нибудь сюда, не дай бог, забредет, наверное, можно будет за них спрятаться…
Еще ни разу в жизни я не оказывалась в такой дурацкой ситуации. До пансиона отсюда далеко, да и пешком ходить ночью по этому району опасно. Не говоря уже о том, что я не знаю дороги.
Ну хотя бы на улице сегодня не так холодно, как могло бы быть, и нет дождя. Жаль, что фартук такой грязный – я успела только счистить с него объедки. Руки теперь снова запачкались… Но зато он такой большой и плотный, в нем теплее. И на голове у меня все еще красуется фирменная бейсболка.
Дождусь своей сумки и выброшу этот их идиотский дресс-код в мусорку.
Я присела на ступеньку у входа.
И почему я такая глупая? Почему не сдержалась? Можно ведь было сделать вид, что я не понимаю по-русски, и вообще не отвечать этому пьяному мальчишке.
Доработала бы свою смену и спокойно уехала бы домой.
Мои мысли перескочили на Хурадо. Должно быть, он не в курсе, что я считаюсь девушкой Джо, иначе, наверное, не посмел бы так себя со мной вести. И других бы предупредил.